Лёд и пламя

Ледяная сказка.

Через день Фредерик вновь пришёл на то же самое место в надежде увидеть Коулдину хоть издали в том случае, если она не захочет с ним говорить и даже смотреть на него. Внезапно его взору предстала картина, которую он вовсе не ожидал увидеть: Коулдина быстрым шагом направлялась в пещеру, а следом за ней шёл Стивен Стоун, такой же двадцатилетний мужчина, как и сам Фредерик. Семья Стоун жила по соседству с семьёй Флейм и периодически обращалась к ней за дровами, овечьей шерстью, запасами зерна и прочими материальными благами, необходимыми для выживания в холодное время года. При этом между Стивеном и Фредом ещё с детства существовала взаимная неприязнь.

Теперь же, при наблюдении данной сцены, крайнее недоумение овладело Фредериком — в особенности после того, как он услышал следующие возгласы Стивена:

— Постой, Коулди! Прошу, услышь меня! Я знаю: ты не такая, как они. В тебе заложены ростки добродетели, однако они не могут прорасти из-за покрывающего их снега, из-за нависшей над ними тьмы…

«Что это значит? Откуда он знает Коулди? Почему называет её по имени, ещё и в такой форме? Что этому одержимому нужно от неё?» — эти вопросы беспокоили Фредерика так, словно Коулдина принадлежала ему, словно она была его женой или невестой. Но это ведь отнюдь не так! Скорее всего, она его даже не любит сейчас и не полюбит никогда… И всё же ей в данный момент определённо может понадобиться защита, ведь мало ли, что на уме у этого.

Фредерик последовал за Коулдиной и Стивеном в пещеру. Дойдя до тупиковой стены, Коулдина заставила её исчезнуть своим прикосновением к ней, тем самым открыв портал между мирами. Не успела она сделать и трёх шагов по блестящему прозрачно-голубому полу ледяной пещеры, как Стивен тотчас же молниеносно ворвался туда, при этом даже не поскользнувшись. Следом за ним в ледяной коридор медленно вошёл Фредерик.

В этой части пещеры всё казалось зеркальным: и на стенах, и на потолке, и на полу можно было увидеть множество собственных отражений. Несмотря на отсутствие солнца, всё вокруг мерцало и искрилось радужными огнями, будто бриллианты в золотых кольцах. Подобного места, столь же потрясающего и волшебного, Фредерик не видел даже в самых сладких грёзах. Однако выйдя из пещеры, он оказался в Измерении Вечных Снегов, которое было в сотню раз поразительнее и прекраснее. Посреди бескрайней белоснежной равнины стояло множество елей всевозможных видов. Как и многие англичане той эпохи, Фредерик никогда прежде не сталкивался с этими удивительными деревьями: ведь тогда они ещё не были неотъемлемой частью Рождества, не воспевались как символ постоянства и не выращивались на плантациях в огромных количествах. Однако дочерям Зимы эти хвойные деревья были хорошо известны, поскольку они испокон веков прорастали в русской лесотундре, где сама Зима бывала неоднократно. Изучив свойства елей и поняв, что они лучше других деревьев приспособлены к морозу, сперва русские, а затем и все остальные дочери Зимы стали выращивать их в своих мирах. Посреди вечнозелёного леса, окутанного снегом, произрастало также одно вишнёвое дерево с заледенелыми ягодами вишни на ветвях. Как этой зимней вишне удавалось выживать, да ещё и давать плоды, было уму непостижимо — впоследствии известно стало лишь то, что о ней заботилась Коулдина, которой и пришла в голову безумная идея посадить вишню посреди вечного снега. Среди сугробов блуждали белые медведи, которых Фредерик прежде никогда не встречал, хоть и был наслышан о них от деревенских сплетников, и северные олени, не похожие на привычных для него благородных оленей, населяющих английские леса. В воздухе кружили белые совы, а на ёлках гнездились красногрудые снегири. По заметённым тропинкам неспешно прогуливались снеговики в коричневых шляпках, а озорные снежинки — маленькие девочки в белоснежных кружевных платьях — бегали повсюду, прятались за ёлками, водили хороводы или просто сидели на снегу, играя с льдинками всевозможных форм. Здесь также присутствовали 7 из 18-ти дочерей Зимы. Двое из них присматривали за девочками-снежинками, третья кормила северных оленей, четвёртая — сов и снегирей, а Аврора и Лендия — самые близкие подруги только что вошедшей Коулдины — своими волшебными силами поддерживали снегопад, который в Измерении Вечных Снегов должен был идти постоянно, а также регулировали его скорость и ритм. Тёмно-синее небо было озарено периодически сменяющими друг друга зелёными и малиновыми огнями полярного сияния. А где-то вдали возвышался ледяной купол замка, служившего домом для дочерей Зимы, увенчанный снежинкой из рода пластинок в форме цветка. Несмотря на то, что этот замок был прозрачнее любого стекла, его стены каким-то образом скрывали всё, что происходит внутри, для тех, кто осматривал здание снаружи. Точно так же и находящиеся в замке не могли видеть того, что творится за его пределами.

— Опять сюда явился… — устало, с лёгкой досадой проговорила Лендия, девушка с тёмно-синими волосами в серебристо-голубом платье, заметив Стивена. — Какая польза от этой стены в середине портала, если люди всё равно находят сюда дорогу? Что тебе опять нужно в нашем измерении? Когда ты уже оставишь нас в покое?

— Тебе-то что за дело, ведьма? — грубо отозвался Стивен. — Я не за тобой пришёл, а за Коулди. И я никуда не уйду без неё! Услышь, Коулди! Я никуда не уйду, пока не выведу тебя из этой темноты! Если понадобится, я растоплю здесь все снега, перебью всех этих хищных зверей, разрушу эту ледяную тюрьму, которую вы называете замком, лишь бы ты наконец увидела свет солнца!

— Я каждую весну вижу это солнце, о котором ты всё разглагольствуешь, — возразила Коулдина. — Его великолепие и красота бесспорны, однако я уже успела устать от его яркого света и жары, которую оно производит. Оставь меня в покое в моём тёмном холодном мире.

— В начале людям, выросшим в темноте, всегда трудно выносить дневной свет. Но постепенно ты привыкнешь. Один путник, однажды остановившийся у нас в доме, поведал мне о некоем древнегреческом философе. Он советовал людям, вышедшим из своей мрачной пещеры и наконец увидевшим мир таким, каков он есть, первоначально смотреть на отражение солнца и других реальных предметов в воде, чтобы постепенно привыкать к их облику. Я говорю всё это, потому что вижу мерцающую внутри тебя искру. Однако этот мир, в котором ты заперлась, сделает всё возможное для того, чтобы погасить её. Ты не такая, как все эти ведьмы — в тебе от природы заложено человеколюбие и сострадание ко всему живому. Но твоё окружение заставляет тебя губить людей и животных. При этом ты даже не хочешь осознать, что в конце концов этот мир погубит и тебя.