Лед и Пламя Невских берегов

Глава 6: Шёпот Теней / Двое под Луной

Роман Волков

Она шла рядом. Вполшага впереди, задавая темп – медленный, осторожный. Сквозь тонкую ткань ее пальто доносился холодок, но под ним – тот самый дикий, лесной шлейф. Белый волк. Рядом. Враги шагали по аллее Летнего сада, как старые знакомые. Безумие.

— Значит, Париж? — спросил я, ловя отблеск фонаря на ее черных волосах. Нужно было говорить. О чем угодно. Чтобы заглушить рев инстинктов. Враг. Близко. Контролируй.

— Да, — она кивнула, не глядя. Голос ровный, но напряженный. — Училась. Искусствоведение.

— Картинки разглядывать? — не удержался от легкой насмешки. Ее мир – галереи, лекции – казался чужим, как луна.

Она обернулась, и голубые глаза – яркие даже в полутьме – метнули в меня искру.
— Не только разглядывать. Понимать. Историю. Душу. То, что скрыто за мазками. — Пауза. Ее взгляд скользнул по моей татуировке, по змею на шее. — Как ты свои татухи выбираешь? По душе?

Укол. Неожиданный. Я хмыкнул.
— Змей? Сам пришел. В голову. Как отражение. — Я провел пальцами по выпуклым контурам на шее. — Сила. Опасность. Вечное движение. Не то что ваши каменные львы тут.

— Львы – защитники, — парировала она, указывая на статую у пруда. — Стражи. Не только угроза.

— Защита через угрозу – одно и то же, принцесса, — отозвался я. — Просто разная упаковка.

Мы прошли мимо пруда. Вода была черной, неподвижной. Как наше перемирие. Хрупким.

Она остановилась у памятника Крылову. Баснописец с книгой смотрел на нас каменным взором. Ирония.

— А байк? — спросила она вдруг, обернувшись ко мне. Ее лицо было в тени, только глаза светились. — Почему байк? А не... мерседес с водителем?

Вопрос застал врасплох. Искренний. Не про статус.

— Свобода, — вырвалось само собой, грубее, чем хотел. — Ветер в лицо. Никто не дышит в затылок. Никаких клеток. Даже золотых. — Я посмотрел на ее пальто, на идеальную укладку волос. Ее клетка была видна невооруженным глазом.

Она промолчала. Потом тихо:
— Ветер в лицо... Да, это... звучит. — Она отвернулась, но я уловил тень чего-то – тоски? – на ее лице.

— А ты? — спросил я, шагнув ближе. Неосознанно. Ее запах, этот контраст холода и дикой силы, сводил с ума. — Сидишь в своей башне из слоновой кости. Не душит?

Она вздрогнула, встретив мой взгляд. Голубые льдинки растаяли на миг, показав трещину.
— Иногда... — прошептала она. — Очень. Особенно сейчас. После... возвращения.

— Почему вернулась? — вопрос сорвался. Личный. Опасный.

Она замерла. Ее рука сжала край памятника. Белые костяшки.
— Долг, — сказала она коротко, словно отрезая. — Семья. Клан. — Голос стал жестче, ледяным.

Маска вернулась. Но я видел – видел тень боли за ней. Мы стояли молча. Луна вышла из-за туч, серебря ее бледные щеки, черные ресницы. Невероятно красивая. И невероятно недоступная. Волк внутри заскулил. Близко. Очень близко. Инстинкт требовал... не знаю чего. Защитить? Притянуть? Укусить?

— Пора, — сказала она резко, словно очнувшись. — Меня ждут.

— Конечно, принцесса, — кивнул я, отступая на шаг. Дистанция. Снова дистанция. Но воздух между нами все еще вибрировал от невысказанного. — Тебя всегда ждут.

Она посмотрела на меня. Долгим, непроницаемым взглядом. Потом повернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Ее силуэт растворялся в тенях аллей.

Я остался стоять у каменного деда Крылова. Запах ее духов, холодных и цветочных, все еще висел в воздухе, смешиваясь с запахом влажной земли и моего собственного возбуждения. Разговор ни о чем. И обо всем сразу. О свободе. О клетках. О долге, который душит. О том, что мы – звери в человечьей шкуре, играющие в опасные игры.

Волк внутри завыл тихо, протяжно. Он чуял ее. Чуял связь. И чуял беду. Сильнейшее притяжение, смешанное с ледяной осторожностью. Первый шаг в бездну сделан. Обратной дороги не будет. Змей на моей шее будто усмехнулся. Ну что, Роман? Затянуло?

Микаэлла Чернова

Шаги его были тяжелыми, уверенными рядом. Напоминание о его силе, о его мире – грубом, свободном, незнакомом. Каждый его вопрос – как прикосновение раскаленным железом к моей защите. Париж. Искусство. Моя красивая, далекая клетка. И его насмешка: картинки разглядывать. Почему-то не обидно. Вызов.

— Змей? Сам пришел. Как отражение. Сила. Опасность.

Его слова о татуировке заставили вздрогнуть. Отражение. Его душа, выведенная на кожу? Черный змей. Опасный. Дикий. Неуправляемый. Как он сам. Совсем не похоже на выверенную эстетику львов у нашего особняка. Защитников. Стражей. Как Кирилл. Как отец.

— Защита через угрозу – одно и то же, принцесса.

Он был прав. Ужасно прав. Моя жизнь – сплошная защита через угрозу. Угрозу извне. Угрозу наказания изнутри. Я остановилась у Крылова, чувствуя каменный холод памятника под пальцами. Нужна была опора.

— А байк? Почему байк?

Вопрос вырвался сам. Мне вдруг отчаянно захотелось понять. Что движет им? Деньги? Статус? Нет. Не похоже.

— Свобода. Ветер в лицо. Никто не дышит в затылок. Никаких клеток.

Его ответ ударил, как молния. Свобода. То, чего мне не хватало всегда. То, за что я цеплялась в Париже. Ветер в лицо... Я закрыла глаза на миг, представив. Скорость. Отсутствие стен. Отсутствие взглядов, следящих за каждым шагом.

— Ветер в лицо... Да, это... звучит.

Звучало как гимн. Как мечта. От которой больно. Я отвернулась, чтобы он не увидел тоску в глазах.

— А ты? Сидишь в своей башне из слоновой кости. Не душит?

Его вопрос – грубый, прямой – снес последние укрепления. Иногда... Очень. Признание вырвалось, как стон. Слабость. Перед врагом. Безумие.

— Почему вернулась?

Удар ниже пояса. Долг. Семья. Клан. Слова-щиты. Но они звучали фальшиво даже в моих ушах. Потому что правда была в его карих глазах, видевших мою башню, мою клетку. Я сжала камень памятника, пытаясь вернуть ледяное спокойствие. Долг. Только долг.