Лед и Пламя Невских берегов

Глава 8: Бал Масок / Лед и Ярость

Микаэлла Чернова

Зеркало в гардеробной отражало чужую. Хрупкую фарфоровую куклу в платье цвета зимнего неба. Шелк струился по бедрам, холодные камни на шее и в ушах сверкали, как слезы. Маска из серебристого кружева скрывала пол-лица, оставляя на виду только губы, пухлые с легким блеском, и глаза – слишком яркие, слишком живые для этого маскарада. Я поправила прядь черных волос, уложенных в сложную прическу. Идеальная картинка. Наследница «Северного Щита». Холодная. Недоступная. Ледяная скульптура.

Эрмитаж. Золото, хрусталь, шепот шелков и лжи. Воздух густой от запаха духов, денег и скрытых угроз. Отец вел меня под руку, его пальцы – холодные тиски на моей коже. Его маска – простая, черная, но сквозь прорези глаза видели все, оценивали, вычисляли. Враги, союзники, ресурсы. Я чувствовала себя разменной монетой в его большой игре.

И вдруг... все звуки смолкли. Сердце пропустило удар. Он. На другом конце зала, у колонны. Роман Волков. В идеально сидящем черном костюме, который только подчеркивал его дикую, неукротимую мощь. Его маска – тоже черная, но простая, без изысков. И под линией скулы, на шее... та самая змея. Черная, агрессивная, знакомая до боли. Его карие глаза, видимые в прорези, нашли меня мгновенно. Как будто он ждал. Как будто чувствовал. Они пронзили меня насквозь, сдержали дыхание. Луна. Лес. Погоня. Нагота. Все нахлынуло волной, жаркой, вопреки льду платья.

Отец что-то говорил, представляя меня какому-то важному седому мужчине. Я кивала, улыбалась застывшей улыбкой, не слыша ни слова. Все мое существо было там, через зал. Притяжение было физическим, болезненным. Безумие.

И вот музыка сменилась. Медленный, томный вальс. И он пошел. Через весь зал. Прямо к нам. Его взгляд не отрывался от меня. Я чувствовала, как рука отца напряглась.

— Разрешите танец? — его голос был низким, вежливым, светским. Но под ним сквозил металл. Вызов.
Отец замер. Ледяная тишина. Я видела, как его пальцы побелели.
— Микаэлла? — его голос шипел, как лезвие по льду.
— Я... я не против, — выдохнула я, чувствуя, как предаю все и вся.

Его рука приняла мою. Крупная, теплая, живая. Горячая даже через перчатку. Он повел меня в центр зала. Все смотрели. Шептались. Дочь Чернова и сын Волкова. Скандал. Игра с огнем.

— Не смотри на них, — его шепот был горячим у самого уха. — Смотри на меня.
Я подняла глаза. Его карие глаза были так близко. Золотые искры в них плясали. Маска скрывала все, кроме них. И змеи.
— Ты... прекрасна, — прошептал он, и его рука на моей талии сжалась чуть сильнее. Не больно. Как утверждение. — Как ледяная королева. Хочется растопить.
— Это опасно, — прошептала я в ответ, едва двигая губами. — Растаявший лед... это потоп.
— Я не боюсь воды, принцесса, — он кружил меня, его тело было твердым и уверенным в движении. — После той ночи... я, кажется, не боюсь ничего.
Мы танцевали. Мир сузился до круга из света, до его рук, до его взгляда. До запаха – его дорогого парфюма, смешанного с тем самым диким, смолистым шлейфом. Я забыла об отце. О кланах. О войне. Была только эта опасная близость, этот шепот, этот жар, пылавший подо льдом моего платья. Мой белый волк затих, мурлыкая от его тепла.

И вдруг – тень. Холодная, тяжелая. Музыка еще не смолкла, а сильная, властная рука уже легла на мое плечо, резко отстраняя меня от Романа.

— Достаточно, — голос отца был тихим, но он резал стеклом по тишине, что вдруг наступила вокруг. — Благодарю за танец, молодой человек. Дочь устала.

Я отшатнулась, споткнувшись о подол платья. Роман не отпускал мою руку. Его пальцы сжались. Его взгляд из-под маски стал жестким, хищным.

— Кажется, леди еще не устала, — произнес он, и его голос прозвучал громко, вызывающе. Вызов прозвучал в зале.

Отец не смотрел на него. Его ледяные глаза были прикованы ко мне, полные такого презрения и гнева, что мне стало физически плохо.
— Микаэлла. Ко мне. Сейчас же.
Его пальцы впились в мою руку, вырывая из руки Романа. Больно.

И тогда он наклонился ко мне, его шепот был ядовит, как цианид, только для меня:
— Опомнись, дура! Ты что, не видишь? Это не кавалер. Это щенок Волкова! Они готовы на любую низость, лишь бы отхватить свой кусок! Он тебя просто использует, чтобы добраться до меня! Позорище!

Мир рухнул. Свет, музыка, тепло – все погасло. Остался только ледяной стыд, жгучий, как пощечина. Я позволила себя обмануть. Я поверила в сказку. Я... использована. Я посмотрела на Романа. Его лицо под маской стало каменным. Только глаза горели. Не отрицал. Не защищался. Молчал.

Отец резко поволок меня прочь, сквозь строй любопытных взглядов. Я шла, как автомат, не чувствуя ног. Его слова звенели в ушах: использует... низость... позорище... И самое страшное – я видела в его глазах не только гнев. Я видела страх. Настоящий страх. Он боялся Волковых. Боялся за себя. И этот страх... он делал его слова правдой.

Я обернулась на последний миг. Роман все стоял там, один, в центре зала. Черный костюм, черная маска, черная змея на шее. Обещание. Угроза. Или... что-то еще? Но уже неважно. Маскарад окончен. Ледяная королева растаяла, оставив после себя лишь лужу стыда и сомнений.

Роман Волков

Эрмитаж. Проклятая позолоченная клетка. Я стоял у колонны, сжимая в руке бокал с шампанским, которое на вкус было как помои. Вокруг – стая павлинов в смокингах и бриллиантах. Ложь, прикрытая шелком. Мой отец, Геннадий, где-то здесь, ведет свои «деловые» переговоры. Металл, охрана, влияние. Скука смертная.

И вдруг... она. Как удар током. Входила под руку с Артемием Черновым. В платье цвета льда. Черноволосая, бледная, нереальная. Маска делала ее загадочной, но я узнал бы эти голубые глаза из тысячи. Из любого сна. Микаэлла. Моя беглянка. Моя... вражина.