Лед и Пламя Невских берегов

Глава 21: Тени На Стенах / Последний Рубеж

Роман Волков

Питер плакал. Холодный, противный майский дождь заливал улицы, превращая город в серое, размытое полотно. Он идеально соответствовал тому, что творилось у меня внутри. Прошла неделя. Неделя с тех пор, как Макс принес ту весть. Неделя адских тренировок, боли, преодоления. И тихой, методичной работы.

Мое тело, благодаря регенерации и ярости, почти восстановилось. Шрамы еще тянулись, рёбра ныли при глубоком вдохе, но я снова был силен. Силен не только физически. Я стал другим. Тот мальчик, что гонял на байке от скуки, умер на том перекрёстке. Его сменил кто-то холодный, расчетливый, опасный.

Я стоял в полумраке заброшенного цеха на окраине – нашем новом временном логове. Передо мной – десяток моих волков. Самые верные. Те, кто видел, во что отец превратил «Стаю». Они смотрели на меня – не с прежней бравадой, а с усталой надеждой. И страхом.

— Еще пять человек, — мой голос резал тишину, холодный и ровный, как лезвие. — Вчера, на складах. Зелёные пацаны, Ваня и Лёха. Их просто кинули под пули Черновых. Зачем? Ради чего?

Я видел, как они опускают глаза. Как сжимаются кулаки. — Геннадий Сергеевич сказал… — начал кто-то.

— Я знаю, что он сказал! — я ударил ладонью по ржавому станку. Звон заставил всех вздрогнуть. — Он сказал «мстить»! Мстить за меня? Или утолить свою жажду крови, которая ему дороже ваших жизней? Дороже жизней ваших жён и детей?

Я прошел перед ними, глядя в глаза каждому. — Он ведёт нас к пропасти. Слепо. И ему плевать, кто упадёт туда первым. Я не хочу за ним следовать. Я не хочу, чтобы вы гибли за его больное самолюбие.

Остановился, давая словам просочиться в сознание. — Есть другой путь. Сила – не в безумии. Сила – в голове. Я знаю, как бить Черновых. Точечно. Без лишних потерь. Но для этого мне нужна настоящая «Стая». Не стадо баранов, которых ведут на убой. А братство. Кто со мной?

Молчание. Потом первый тихий возглас: «Я». Другой. Третий. Они были не громкими, но твёрдыми. Это был не бунт. Это было пробуждение.

Позже, через верного человека, я вышел на низовые звенья клана Черновых. Не на бойцов. На водителей, охранников, мелких сошек. Я не предлагал им предательства. Я аккуратно, через третьи руки, сливал информацию. Ложную. О передвижениях «Стаи». О том, что мы готовим удар по старому порту. Пусть Артемий кидает туда силы. Пусть он бегает по городу, как угорелый, пока я готовлю главный удар. Пока я готовлюсь к тому, чтобы убрать с доски главную угрозу. Не его. Его время ещё придёт. А того, кто украл моё будущее.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от моего человека в Москве, того, кто следил за особняком Грачева. Короткое, как приговор: «Свадьба. 16 мая. Суббота.»

Пять дней. У меня было пять дней, чтобы закончить здесь дело и сорвать этот адский спектакль. Я сжал телефон так, что треснул экран. Москва. Она ждала. И я приеду. Не как гость. Как буря.

Микаэлла Чернова

Московское майское солнце было обманчивым. Оно светило в огромные панорамные окна особняка, заливая золотым светом безупречные интерьеры, но не могло прогреть лёд у меня внутри. Шестнадцатое мая. Эта дата горела в моём сознании, как клеймо. Суббота. Через пять дней мой приговор вступит в силу.

Особняк Грачева жил своей жизнью. Роскошной, размеренной, пугающей. Всё было готово к «торжеству». Приезжали свадебные организаторы, декораторы, дизайнеры. Брали мерки для платья. Я молча выполняла всё, как автомат. Моя улыбка стала заученной маской. Внутри же всё кричало от ужаса и бессилия.

Сергей стал внимательнее, почти нежен. Моя «невинность» сделала его одержимым. Он видел во мне не просто трофей, а нечто хрупкое, ценное, что нужно заполучить по всем правилам. Его прикосновения стали более навязчивыми, но он держал слово – не переходил последнюю черту. Каждый его взгляд, полный собственнического ожидания, заставлял мою кожу покрываться мурашками.

Я искала любую щель в его обороне. Любой шанс. Но особняк был крепостью. Телефоны прослушивались, интернет фильтровался, за мной всегда следовала тень – одна из его личных охранниц, женщина с холодными глазами и стальными мышцами.

В отчаянии я рискнула. Украдкой, в гардеробной, я нашла старый, забытый телефон – возможно, прислуги. С дрожащими руками набрала номер своей подруги из Питера, Светланы.

— Света, это я, Мика, — прошептала я, прикрывая рот ладонью.

— Мика? Боже! Где ты?! … — её голос звучал взволнованно.

— В Москве. Света, скажи, что в Питере? Как… как там дела?

— В Питере? — она фыркнула. — Хаос, и всё! Стрельба, взрывы! Все боятся вечером выходить! В новостях говорят про какие-то группировки … Это ж ужас! Ты там не появляйся, слышишь? Сиди, где сидишь!

Меня затрясло. Хаос. Отец и… и его отец. Они уничтожали город. И Роман… где он? Почему молчит? Неужели… нет, я не могла даже подумать. Но если бы с ним было всё хорошо, он бы нашёл способ дать о себе знать. Значит, нет. Значит, он…

Дверь гардеробной распахнулась. На пороге стояла моя тень-охранница с поднятой бровью.

— С кем разговор, госпожа Чернова? — её голос был сладким, как яд.

Я разорвала соединение, сунула телефон в карман платья.

— Ни с кем. Просто… проверяла связь.

— Связь здесь прекрасная, — она улыбнулась. — Вам не о чем беспокоиться. Скоро всё будет совсем иначе.

Она увела меня, а я шла, как в тумане. Питер в огне. Роман в неизвестности. Я – в золотой клетке с тигром, который готовится меня съесть. Надежда таяла с каждым часом, с каждой минутой, приближавшей меня к шестнадцатому мая.

Но где-то в самой глубине, под слоями страха и отчаяния, теплилась крошечная, упрямая искра. Он жив. Он должен быть жив. И если он не идёт за мной… значит, мне придётся спасать себя саму.