Лед и пламя. Противостояние

Глава 5

Лиара)

Если бы кто-то сказал, что жизнь в Академии будет напоминать боевой лагерь с примесью балага, я бы не поверила.

Но вот я стою перед зеркалом, заплетая волосы в тугую косу, и вижу в отражении не себя, а полусонную ведьму с синяками под глазами и отпечатком подушки на щеке.

Комната пахнет полынью, воском и чьими-то пирожками — соседка Тэсса снова тайком пронесла выпечку из столовой.

На кровати валяется форма — серая рубашка с эмблемой факультета Огненной школы. Линии магических швов чуть светятся, реагируя на тепло ладоней.

— Ты опоздаешь, если ещё раз начнёшь философствовать перед зеркалом, — доносится голос Тэссы из-под одеяла.

— Спасибо за поддержку, как всегда, — бурчу я, натягивая сапоги.

До занятий пять минут. Если бежать.

Но я не бегаю. По крайней мере, не утром. Пусть преподаватель по стихиям считает, что у нас “железная дисциплина”, но я давно поняла: лучше войти спокойно, чем ворваться с языками пламени за спиной.

Коридоры Академии уже полны студентов. Кто-то спорит о формулах, кто-то колдует на ходу, у кого-то над головой кружит зачарованная кружка кофе.

Я скользну взглядом по стендам — объявление о дуэльных состязаниях, подписи о наборе в исследовательскую группу “Феникс”, и знакомый росчерк пера внизу. Айрен.

Он опять записался первым.

Конечно, ледяной мальчик не может без соревнований. Без демонстрации того, как “спокойствие и точность побеждают хаос”.

В аудитории уже почти все. Магические лампы мягко светятся, окна распахнуты — воздух хрустально чистый, холодный.

Айрен сидит у окна, делает вид, что читает конспект, но я замечаю, как он реагирует на каждый мой шаг.

— Привет, — говорю я, садясь рядом.

— Опоздала на сорок две секунды, — отвечает, не поднимая взгляда.

— Засекал?

— Привычка.

Я закатываю глаза, но внутри — странное, почти приятное тепло.

И думаю, что, может быть, именно поэтому я каждый раз опаздываю ровно на сорок секунд.

(Айрен)

Она приходит, как всегда, когда я уже знаю, что вот-вот войдёт.

У Лиары особая походка — будто ступает по огню, но знает, что не обожжётся. Вся её уверенность — не в магии, а в том, как она держит подбородок.

Лекция идёт своим чередом. Преподаватель монотонно рассуждает о балансе стихий, но у меня в голове — шум.

Не от скуки. От присутствия рядом.

Когда она листает тетрадь, волосы сдвигаются с плеча, и запах — тёплый, солнечный, как после дождя.

— Господин Айрен, вы с нами? — голос преподавателя звучит резко.

Я поднимаю глаза.

— Разумеется. Просто размышлял, можно ли уравновесить пламя не контрастом, а частотой.

— Интересно. Запишите для отчёта.

Я чувствую на себе её взгляд — оценивающий, насмешливый.

Она знает, что я только что выкрутился.

После лекции мы идём в общий зал — огромный купол с длинными столами, витражами и запахом еды, от которого теряется контроль над достоинством.

Студенты сидят кучками: кто-то смеётся, кто-то спорит, кто-то открыто флиртует.

Мы с Лиарой садимся в угол, подальше от суеты.

— Ты участвуешь в дуэлях? — спрашивает она, ковыряя ложкой в своей тарелке кашу.

— А ты?

— Думаю.

— Тогда да.

Она смеётся — тихо, но в этом смехе есть вызов.

Я знаю, она пойдёт туда не ради победы. Ради адреналина. Ради того, чтобы почувствовать себя живой.

И ради того, чтобы снова бросить мне вызов.

(Лиара)

После ужина я иду в купальню. В институте их несколько — каждая оформлена по стихиям. Наша — огненная, тёплая, с подсвеченными минералами и паром, пахнущим жасмином.

Горячая вода обнимает, и все мысли на время растворяются.

Девчонки болтают, смеются, обсуждают кого-то с Теневой кафедры, а я просто слушаю.

Мне странно спокойно. Может, от тепла. Может, от осознания, что даже среди магов и интриг есть место для чего-то обычного.

Когда возвращаюсь в комнату, за окном уже темнеет.

Я ложусь, закрываю глаза — и вижу ледяные глаза Айрена.

Всё.

Завтра — новые тренировки, новые вызовы, новые попытки не сгореть.

(Айрен)

Поздний вечер. В тренировочном зале почти никого. Только я, зеркала и гул маны под кожей.

Заклинания ложатся точно, холодно. Каждое движение выверено, каждый поток контролируем.

Но чем сильнее контроль — тем ближе воспоминание.

Её смех.