Лед и пламя. Противостояние

Глава 11

Лиара

Сегодня всё шло наперекосяк.

Даже солнце вяло пряталось за облаками, будто тоже решило сдать сессию на пересдаче.

Я проснулась раньше обычного — не от тревоги, а от странного ощущения холода. Комната казалась непривычно пустой, словно кто-то выдернул из неё жизнь. Моя соседка ушла на ранние лабораторные, оставив на подоконнике кружку с засохшим кофе и ворох конспектов. На стене мерцал старый плакат с эмблемой Академии — Феникс в кольце из рун, символ перерождения магии.

Когда-то мне этот знак казался величественным. Сейчас — скорее упрямым напоминанием о том, что всё, что сгорает, не обязательно возрождается.

На первой паре — магическая теория. Преподаватель, профессор Синвель, вечно носил серый костюм и говорил так, будто каждое слово весит килограмм. Сегодня он рассказывал об Эпохе Раскола — времени, когда магия разделилась на природные и искусственные потоки. Именно тогда появились маги-фениксы — те, кто мог возрождать энергию внутри себя, сжигая эмоции.

— Помните, — сказал он, глядя поверх очков, — магия не терпит стабильности. Кто удерживает огонь слишком долго — сгорает изнутри.

Я поймала взгляд Айрена через аудиторию.

Он сидел в третьем ряду, у окна, и крутил перо в пальцах. Не слушал, как обычно. Но когда профессор произнёс фразу «магия, питающаяся чувствами», он всё-таки поднял глаза. И я почувствовала — он снова вспомнил.

О той ночи.

О нашем поцелуе.

О магии, что дрожала в венах, как живое пламя.

Я отвела взгляд. Слишком много было всего, что мы не обсуждали.

Слишком мало — того, что ещё можно было сказать.

Айрен

Мне надоело чувствовать.

Пламя внутри всё чаще вырывается наружу — особенно, когда она рядом. Лиара. Её имя само по себе звучит как искра.

Я думал, что смогу привыкнуть. Что со временем её присутствие перестанет вызывать в груди жар. Но чем дальше, тем хуже. С каждой парой, с каждым словом, с каждым её взглядом я будто терял контроль.

После лекции мы пошли на практику по элементарным потокам. Нужно было стабилизировать энергию в арканическом ядре — простое задание, но стоило мне сконцентрироваться, как ядро дрогнуло и вспыхнуло. Преподаватель еле успел отвести удар.

— Айрен! — рявкнул он. — Ты снова пытаешься работать без заземления? Или думаешь, твоя самоуверенность тебя спасёт?

В аудитории стало тихо.

Я сжал кулаки. Не ответил.

Когда всё закончилось, я вышел в коридор и ударил ладонью по стене. Камень отозвался глухим звоном.

Она стояла неподалёку, молча.

— Ты сгораешь, — тихо сказала Лиара.

— Может, я просто не хочу гаснуть, — ответил я.

Лиара

Вечером мы сидели в библиотеке.

Айрен пытался что-то записывать, но кончик пера дрожал. Я видела, как в его тетради проступают следы магического жара — буквы темнели, будто подгорали изнутри.

— Знаешь, — сказала я, делая вид, что просто размышляю вслух, — может, магия и правда питается чувствами, как говорил Синвель. Но если всё сжечь — что останется?

Он не ответил. Только посмотрел.

И в этом взгляде было всё — и гнев, и страх, и что-то ещё. Что-то, что мы оба боялись назвать.

Айрен

В ту ночь я долго не мог уснуть.

Лежал в своей комнате, слушал, как за стеной шумит ветер. Где-то вдалеке мерцал купол защитного поля Академии. Он всегда светился мягко-оранжевым светом, как дыхание огромного зверя.

И вдруг — вспышка.

На мгновение поле стало кроваво-красным. Система защиты среагировала на магический выброс. Кто-то использовал запрещённое заклинание.

Я вскочил.

Огненные руны на стене дрогнули. И в тот же миг — резкий холод, будто кто-то открыл портал.

Лиара.

Не знаю почему, но я сразу понял — что-то с ней.