Лёд и пламя. Ты — моё сердце

Глава 3

Из лазарета меня выписали уже на следующий день, так как необъяснимых приступов боли (необъяснимых для лекаря) больше не повторялось, чувствовала я себя вполне сносно, учитывая тот факт, что я теперь абсолютно другой человек.

После ухода Айдана уснуть так и не смогла. Лежала и обдумывала, как мне жить дальше. Правда, сначала я пыталась убедить себя, что всё же это дурной сон, который на утро развеется. Но время шло, тёмное небо стремительно окрашивалось яркими красками, а я так и не проснулась…

Потом я старательно обдумывала, нормальная я или немного «того». Но утешила себя тем, что сумасшедшие женщины — это особая порода. Они не по карману нытикам, слюнтяям и неврастеникам. Это порода — для мужчин, любящих жизнь во всех красках.* А краски — это определенно то, что мне сейчас нужно. Ну а подходящего мужчину мы непременно найдем.

К приходу медсестры с утренним осмотром и тёплым завтраком я уже вполне наплакалась, даже немного прокричалась в подушку, а потом решила подумать об этом когда-нибудь «после». А сейчас просто встретить новый день и посмотреть, что из этого выйдет.

Кто знает, возможно, это своеобразный второй шанс для меня? А возможно, это неудачная реинкарнация, когда моя душа попала не в тело новорожденного, а во вполне взрослую девушку? Косяки иногда случаются. Так ведь? Зато мне не надо пускать слюни и писать в подгузник. Да и безумно радует тот факт, что у меня сохранилась память и о своём мире, и об этом новом. Главное теперь, чтобы моя кукуня совсем не уехала от столь безумной информации…

И, кстати, несколько раз ловила себя на мысли, что этот странный холод, что поселился во мне, охлаждает ещё и разум. Когда мозгом я понимаю, что та ситуация, в которую попала, вот совсем ненормальная. Абсолютно. Но просыпается некий пофигизм, когда хочется громко фыркнуть и сказать: «Да какая разница?». Поэтому те эмоции, что ночью одолевали меня, были скорее привычкой из предыдущей жизни, нежели реальным выплеском в этой. Вроде как я должна сходить с ума, поэтому посижу поплачу. А потом, поплакав, утирала слёзы и смотрела в окошко на дивный новый мир, покрытый моим любимым пушистым белым снегом, красиво искрящимся в свете серебряной луны, на тёмно-серые башни Академии, в которой сейчас нахожусь, на камнем выложенные дорожки, которые ещё до рассвета начали расчищать от ночью выпавшего снега, чтобы студенты могли беспрепятственно добраться до учебного корпуса.

И рассвет. Сидя на своей узкой и ужасно неудобной кровати, я встретила свой второй рассвет. И постоянно прокручивала в голове наш первый рассвет с Айданом. Тот самый, что так красиво отпечатался в моей памяти. Я могла закрыть глаза и представить его настолько явно и чётко, что по коже пробегали мурашки.

Я даже не заметила, как начала тихо мурлыкать себе под нос:

— Осталось лишь небу сказать — спасибо.

За первый наш с тобой рассвет.

Всё начинается так красиво.

Что удержаться силы нет… **

Повсюду была тишина, нарушаемая редкими криками птиц, скрежетом лопаты да шумом резких порывов ветра, присущих северной столице. И эта тишина удивительно умиротворяла. Или всё же это тот самый холод? Короче, мне было непросто проанализировать свои ощущения и то, как новое положение отразится на моей дальнейшей судьбе. Ведь по логике я должна испытывать страх перед неизвестным, тоску по родным, оставшимся дома. Но я не чувствовала ничего. Несколько раз думала, что почувствовала, но потом оказывалось, что просто показалось.

Странно…

Необъяснимо…

Но как-то удивительно.

Настолько удивительно, что единственная искренняя эмоция, которая согрела мою душу, — стало любопытство. Юный пытливый ум и одарённая девушка захотели узнать, каково это — жить новой жизнью? Каково это — быть магом? Каково это — знать, что один симпатичный парень сходит по тебе с ума, а ты не испытываешь того же самого? Должна ли я испытывать вину? Наверное, должна. Но с другой стороны, это его осознанный выбор — любить Хиону, даже зная, что она (я) его не полюбит.

Ещё стало любопытно, а за что он так её полюбил? Что в Льдинке оказалось настолько привлекательно для огненного парня? Когда каждое его прикосновение причиняло боль. Когда у них не было ни одного поцелуя, не говоря уже о чём-то большем. Когда на многочисленных балах не станцовано ни одного танца. Когда общих тем для разговора настолько скудно и мало, что они часто просто молчали. Но Айдан полюбил её. Почему? Вопреки всему или всё-таки за что-то?

Думая об этом, даже моё холодное сердце билось чуточку быстрее, а в душе возникал порыв вскочить с кровати и побежать к тому парню, схватить за грудки и трясти его до тех пор, пока он не объяснит, что настолько зацепило его в Хионе?

Или же во мне всё-таки поселился страх? Только этот страх не из-за нового тела, а моей новой души, что заняла чужое место? Вдруг меня, Веру, не полюбят так, как любили Хиону? Вдруг я стану чужой не только в этом теле, но и во всем мире?

Я весь день размышляла. Даже тогда, когда вернулась в свою комнату, и когда обедала в общей столовой в гордом одиночестве, потому что друзей у Хионы нет, и всю следующую ночь, из-за того что Айдана я так и не встретила. Он на выходные уехал из Мунфроста, о чём мне сообщили его друзья Пол и Генри, весельчаки и повесы, которые не способны пропустить ни одной юбки и не совершить очередной глупости. Удивительно, как они вообще подружились с Айданом.