Лёд и пламя. Ты — моё сердце

Глава 4

Выходные я просидела в комнате, активно изучая учебники. Честно говоря, в этом не было острой необходимости, поскольку успеваемость у Хионы была на высоте, несмотря на слабую практическую часть. А её можно было смело назвать зубрилкой. Ведь чем ещё заниматься, когда друзей нет, парня нет, в гости не зовут, как не учиться?

Но в своём мире я тоже была зубрилкой, поэтому хотелось к учебной неделе подготовиться основательно, а ещё я же себе дала зарок — освоить причудливую магию, которую все называют бесконтрольной? Дала. Так что, Вера, учебники в руки и зубы, гранит науки сам себя не сгрызёт!

И вот, занимаясь, я отчетливо поняла, почему абсолютно все студенты в Академии Мунфрост живут по трое, и только я (Хиона) живу одна. У меня ушло несколько минут на то, чтобы стены моей комнаты покрылись ледяной коркой, шторы рассыпались так, будто их окатили азотом, а пол больше напоминал каток, нежели дерево.

Я сидела на этом катке, смотрела на свои руки и ощущала себя настоящей пороховой бочкой. А то, что вокруг меня крутиться Айдан, начало откровенно пугать. Что если его искра вспыхнет, меня шарахнет, и Академии кирдык?

Пуф, бам, и всё.

Нет, ну с этим определенно надо что-то делать. И я лихорадочно придумывала что. Мой мозг кипел, пыхтел и был готов взорваться от натуги, когда пытаешься понять то, с чем раньше не имел дело.

Спас извилины тихий стук в дверь.

— Хиона, не спишь?

— Входи.

Дверь отворилась, впуская в моё ледяное убежище огненного красавчика. Мне показалось, что даже яркий витраж на стрельчатом окне заиграл совсем другими красками. А тем временем я залипла на то, как от каждого шага кожаного ботинка лёд на полу начинал таять, растекаясь небольшой лужицей.

Горяч! Безумно горяч! Во всех смыслах этого слова.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался он, присаживаясь на мою мягкую кровать, а я вместо ответа уставилась на лазурное покрывало, гадая, задымится ли оно? Может коврик из-под ног лучше убрать? Жалко его будет… Если сгорит…

— Хиона?

— Нормально. — ответила я, всё же поднимаясь с пола. Села на стул и продолжила глядеть на парня.

Сегодня он был одет в выходную одежду: обычные брюки, типа наших джинс, и футболку. В моей комнате, где ещё не успели разморозиться стены и пол, он выглядел настолько дико, что это даже завораживало. А мне стало интересно, какого это, когда в тебе живёт огонь?

Что Айдан не мёрзнет, я знала. Но не причиняет ли это ему боль? Не хочется ли ему охладиться? Хотя, с другой стороны, мне с моим холодом совсем не хочется согреться. Я, наоборот, чувствую страшный дискомфорт, когда температура повышается. Но почему в Ледяной Пустоши не испытывает такой же дискомфорт Айдан? Потому что его огонь родной? Живой? Данный при рождении? А мой лёд — это проклятие? Или всё-таки причина в чём-то другом?

Молчание затянулось. Пока я размышляла, парень разглядывал меня. Что добавляло мне ещё больше вопросов. Например, догадался ли он, что я — это не я, а Хионы больше нет?

— Что делала в выходные? — спросил он, не отрывая от меня своего проницательного взгляда.

— Да вот… — вместо слов я вскинула руки и обвела ими комнату.

— Что тебе мешает приручить магию?

— Сама магия?

Я выгнула бровь, не понимая сути его вопроса. Поскольку бесконтрольная магия потому и бесконтрольная, что ей не получается овладеть.

Изначально Хиона была рождена водным магом. И водная стихия даже во младенчестве ей хорошо покорялась. Она могла часами сидеть и пускать пузыри, создавать водяные горки, а в стакане устраивать настоящую бурю. Но когда в ней поселилась стужа, водная магия начала безвозвратно меняться. И вместо воды она создавала лёд и снег.

Сила, что течёт по венам, стала сродни непогоде, вьюге, когда сильный порыв ветра замораживает всё живое. Иногда Хионе казалось, что она — это смерть. Что её магия несёт смерть. Ведь всё замёрзшее перестает быть живым…

— А ты думаешь, что огонь приручить легче? — произнес парень и, подобно мне, выгнул бровь. Только сделал он это с нотками скептицизма и насмешки.

— Ну ты же не сжигаешь всё вокруг.

— Это сейчас. А раньше сжигал.

— Ну, значит, ты куда талантливее. А я бездарность! — буркнула я, сама не зная, почему обижаюсь. Ведь его слова меня нисколько не задели, а губки надуть захотелось неимоверно.

Комнату огласил заливистый смех, наполненный чем-то бархатным и терпким. Он вскружил голову, как аромат крепкого кофе поутру или кружка горячего чая с каштановым мёдом.

— Тогда, может, ты всё же согласишься со мной позаниматься? Я научу тебя. — в его глазах затаилась надежда. Я её будто кожей ощутила. Не знаю, почему Хиона всегда отказывалась. Мне же захотелось ответить…

— Да. Давай.