Лёд и пламя. Ты — моё сердце

Глава 11

— Что ты делаешь?

Айдан догнал меня у дверей моей комнаты и преградил дорогу.

— Иду в свою комнату.

— Тебе надо вылечить руку.

— У меня есть мазь.

— Хиона, не дури! Покажи руку лекарю. У тебя сильный ожог.

— Пройдёт.

— Ну зачем ты так? Словно специально себя наказываешь. — он подошёл так близко, что я с лёгкостью могла разглядеть искорки в его радужках, пересчитать все реснички или обратить внимание на крошечный шрам, что над его правой бровью. И это меня удивило сильнее всего. Почему Хиона никогда его не замечала?

Потому что никогда не подпускала его настолько близко. Никогда!

— Наказываю себя, прикасаясь к тебе? — и я коснулась здоровой рукой его груди, облачённой всё в ту же тонкую майку. Рубашку он надеть не успел, так быстро мы ушли с полигона.

Он не дёрнулся, хотя мог бы.

— Этим ты наказываешь меня.

Руку пекло страшно, но я упорно её держала. Прикусила щеку изнутри, чтобы попытаться хоть как-то уменьшить усиливающуюся боль.

— За что ты любишь меня? Ты не сможешь быть со мной в полной мере, Айдан. Это глупое благородство или пустое безрассудство? Или ты рассчитываешь снять с меня проклятие и первым растопить Льдинку?

В глазах уже собирались слёзы, на белой майке разрасталось краснеющее пятно, но я держалась. Заразилась глупостью и безрассудством…

А вот парень не выдержал, оторвал мою руку и раскрыл её ладонью вверх, демонстрируя ещё один болезненный ожог. А дальше распахнул мою дверь и втолкнул меня в комнату.

— Где мазь?

— На столе, — ответила я и устало опустилась на кровать, наблюдая за уверенными движениями огненного мага.

Айдан сел на пол у моих ног, но так, чтобы не касаться меня. Зачерпнул пальцем побольше мази и начал намазывать её на больные ладони. Практически невесомо он выводил причудливые узоры сначала на одной руке, а затем на другой. Приятно. Безумно приятно. А может, это просто холодное лекарство начинало успокаивать горящие руки?

— Как ты можешь любить меня? — снова спросила я, разглядывая широкий и ровный лоб, кустистые брови и прямой нос. На губы смотреть побоялась. Они пробуждали совсем иные желания.

Молодой мужчина поднял на меня глаза и некоторое время просто смотрел. Казалось, он также изучал моё лицо, впитывал каждую его чёрточку, каждый изгиб.

— Айдан… — напомнила я о себе.

— Хиона, любят не за что-то, а вопреки всему. Отдыхай.

И он поднялся, чтобы закрыть баночку и поставить её на стол. А после просто вышел из комнаты, оставляя меня гадать, что именно он хотел этим сказать.

Что я вообще знала об этом парне?

Он из известной семьи огненных магов. Младший из сыновей. Старшего зовут Джейкоб, ему 30, среднего — Каин, и ему 25. Все они закончили Академию Мунфрост с отличием и выдающимися успехами. Собственно, сам Айдан ничуть не отставал, а в некоторых моментах даже переплюнул своих братьев.

В семье у них царит практически идиллия. Это если верить тем статьям, что исправно строчат журналисты, заставая семейку О’Дахар то на одном мероприятии, то на другом. Родители души друг в друге не чают, как и детей любят в равной степени, не выделяя кого-то одного.

Отец дослужился до архимага и занимает одну из ключевых ролей в Совете магов по контролю за Ледяной Пустошью. Ежедневно Ледяная Пустошь на несколько сантиметров отвоёвывает всё новые территории. И если не найти способ её остановить, то всё королевство замёрзнет. Маги стараются сдерживать Ледяную Пустошь, но это лишь замедляет её ход, а не останавливает полностью.

Да и огненных магов стало рождаться меньше, что наводит дополнительную панику на общество. Ведь все считают, что лишь они способны сдерживать холод.

И вот Айдан, слишком красивый, слишком популярный, слишком значимый для всех, надежда на общее будущее, говорит о любви к проклятой девушке вообще без этого будущего.

Разве это нормально?

Я — как та самая Ледяная Пустошь, непредсказуемая, опасная, губительная. Уже сейчас могу заморозить всю Академию, если захочу. А что будет, когда мне исполнится двадцать один год? Заморожу всё королевство?

Или же Айдан здесь специально, чтобы остановить меня? Могу ли я ему в полной мере доверять?

Как же сложно абстрагироваться от впечатлений и ощущений Хионы, годами взрощенными в этом теле, сердце и душе. И ещё сложнее во всем этом не потерять себя, Веру, определить, что именно я во всём этом чувствую.

Так я и легла спать, пытаясь разобраться в том сумбуре, что навела в своей голове. И почему-то перед глазами постоянно возникало мужское лицо с серьёзными, проницательными и в то же время безумно тёплыми глазами.

— Кто ты, Айдан? — выдохнула я, проваливаясь в царство морфея.