Лед под ногами

Глава 9

(от лица Нади Серовой)

Мы мчимся сквозь ночь. Фары выхватывают из темноты мокрый асфальт, ветви деревьев, дорожные знаки — всё мелькает, сливается в размытые полосы. Кирилл ведёт машину резко, но уверенно. Его пальцы крепко сжимают руль, на скулах играют желваки.

Он не говорит ни слова. Только смотрит вперёд, будто боится увидеть что‑то в моём взгляде.

Что он скрывает? Кого мы бежим от? И главное — куда?

Я хотела правды. Но теперь, когда она где‑то рядом, мне страшно её услышать.

— Куда мы едем? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Туда, где нас не найдут.
— А если найдут?
— Тогда мы будем готовы.

В его тоне — сталь. Ни тени сомнения. Но я чувствую: за этой уверенностью — усталость. Глубокая, как пропасть.

Он привык сражаться в одиночку. Привык, что все вокруг либо враги, либо пешки.

Но я не хочу быть ни тем, ни другим. Я хочу быть рядом. По-настоящему.

Только как ему это объяснить?

Машина сворачивает на просёлочную дорогу. Лес обступает нас со всех сторон, тёмный, молчаливый. Через несколько минут — старый дом. Не особняк, не крепость. Просто бревенчатая изба, почти незаметная среди деревьев.

Кирилл глушит двигатель.

— Здесь безопасно? — спрашиваю.
— На время.

Мы заходим внутрь. Пахнет деревом, пылью, забытым временем. Он зажигает керосиновую лампу — свет тёплый, дрожащий.

— Раздевайся, — говорит вдруг. — Ты промокла.
— Я в порядке.
— Не спорь.

Его тон не терпит возражений. Но в глазах — не гнев. Что‑то другое. Что‑то, что я не могу назвать.

Я снимаю куртку. Холод сразу пробирает до костей. Кирилл достаёт из шкафа плед, накидывает мне на плечи.

— Спасибо, — шепчу.

Молчит. Смотрит на меня — долго, внимательно.

В этом взгляде — не желание. Не страсть. Что‑то глубже. Как будто он пытается запомнить меня такой — холодной, мокрой, но живой.

Как будто боится, что это последний раз.

— Почему ты меня спасаешь? — спрашиваю прямо. — После всего, что ты сказал… после того, как отталкивал… почему сейчас?

Он медленно опускается на стул. Проводит рукой по лицу, будто стирает маску.

— Потому что если с тобой что‑то случится… — замолкает.
— Что?
— Я не смогу это вынести.

Слова повисают в воздухе. Тяжёлые. Настоящие.

Он признался. Впервые — без брони, без угроз, без приказов.

Это не власть. Это — страх. Страх потерять.

И если это так, то я уже не смогу уйти. Даже если захочу.

Подхожу ближе. Кладу руку на его плечо. Он не отстраняется. Только закрывает глаза.

— Мы справимся, — говорю тихо. — Вместе.

Он резко поднимает голову. В глазах — буря.

— Ты не понимаешь. Они не остановятся.
— Тогда и мы не остановимся.

Молчание. Лампа мерцает. Где‑то за окном — шум ветра.

Наконец он берёт мою руку. Крепко. Так, будто это его последний якорь.

— Если ты останешься… — начинает.
— Я остаюсь, — перебиваю. — Навсегда.

Он смотрит на меня. И в этом взгляде — всё.

Страх. Надежда. Любовь.

Где‑то вдали — звук мотора. Чьи‑то шаги по мокрой земле.

Но мы не слышим.

Потому что в этот момент — только мы.

И больше ничего.