Леденцы на дне рюкзака

О самоубийцах.

Всё это ложь,

потому что люди время от времени умирали,

и черви ели их, но всё это делалось не от любви.

У. Шекспир. "Как вам это понравится".

Акт III

Есть вещи — обнажённые, мельтешащие, настолько ужасные, — осознать которые крайне сложно. Проживая подобные моменты, нельзя сказать, что "всё вдруг оборвалось и переменилось". Ничего подобного. Просто в голове возникает какой-то примитивный, притупляющий эффект. Только потом, в одиночестве, среди воспоминаний начинает брезжить некоторое подобие понимания — когда снег припорошил голову и плечи, когда плакальщицы разошлись, когда ты вдруг оглядываешься и понимаешь, что живёшь отныне в совершенно другом мире.

Так, например, спустя много лет люди вспоминают давно забытые подробности пережитых травм или вовсе начинают иначе смотреть на многие вещи. По этой же причине, наверное, Ленка провела полгода в отношениях с преподавателем, прежде чем до нее начал доходить весь ужас произошедшего. То, что люди иногда принимают за безобидный всплеск на тихой воде, оказывается глубинной бомбой, и отголоски её взрыва могут не утихать ещё долгое время.

Кира припомнил похороны дедушки: пляшущее пламя восковых свечей, удушающий запах ладана, скорбные шепотки, бесстрастный голос священника, а прямо за ним — гроб.

"Хватит уже". — пронеслось тогда в детской голове. —

"Три дня прошло. Оставьте его в покое".

В тот день Кира, убитый горем, не проронил ни одной слезинки. При виде глинистой ямы и возвышавшейся над ней груды земли, его лишь охватил ужас. Совсем близко шумела проезжая часть, а чуть левее, всего в нескольких шагах, у деревянного креста рыдала незнакомая женщина. Ветер гнал по снегу оборванную с венка чёрную ленту и лепестки пластиковых цветов. Лопаты вонзились в стылую землю. Екатерина Филипповна шагнула вперёд и изящным жестом бросила в могилу букет хризантем. Обернувшись, она кивнула своему воспитаннику.

Глухой стук комьев о крышку гроба отозвался пустым тошнотворным звуком. Кира отступил назад и рассеянно провёл грязной ладонью по брюкам.

"Прости. Они тут все немного свихнулись".

Размышляя об этом теперь, Кира чувствовал на себе пристальный взгляд. Он знал, что нужно сказать хоть слово, но намеренно продолжал хранить молчание. Словно Фёдор не произнёс ничего странного; ничего, что требовало бы немедленной реакции.

Только когда школьник совсем отстранился — перестал прикасаться и обжигать дыханием бледную кожу, прозвучало равнодушное:

— Когда?

Так, словно они договаривались сходить в кино или обсуждали дату предстоящих экзаменов. Кира помнил, как Фёдор говорил ему, что выбрал бы для самоубийства особенную дату.

— Не уверен. Но вряд ли стану тянуть до апреля.

Школьный коридор по-прежнему был пуст, но что-то в нём изменилось. В воздухе витал запах хлорки, мокрых тряпок и дезодоранта. Стену напротив окна рассекала полоса яркого солнечного света. На улице слышны были детские голоса и щебетание птиц.

"Весна. Вот, что пошло не так. Она должна быть завтра, но этот год — особенный. Високосный".

— У меня день рождения в апреле. — неожиданно даже для самого себя вдруг произнёс Кира.

Фёдор задумчиво кивнул.

— Девятого. Точно. Не возражаешь, если вручу подарок чуть раньше?

— Возражаю против подарков в принципе.

Не зная, куда деваться и что делать, Кира поменял местами скрещенные ноги. Он не предвидел подобных откровений, не мог даже предположить их. Ему вдруг захотелось ринуться прочь и оставить Фёдора одного. Он даже встал со скамейки — вернее сказать, практически соскочил, но сделал всего шаг и оцепенел.

— И что же тебя, несчастного, сподвигло? — спросил Кира.

Фёдор вскинул голову, ошеломив сиянием глаз.

— Ты.

— Совершенно точно помню, что никого за собой не тянул.

— А как идейный вдохновитель?

— Тем более. — Кира развёл руки пожал плечом. — К тому же, мой пример не самый показательный. Как видишь, я стою здесь.

Он вдруг поймал себя на мысли, что как последний дурак надеялся на ложную тревогу. Может, это всего лишь неудачная шутка. Может, Фёдор просто решил поиздеваться, подковырнув старые шрамы. Если он так любил причинять боль себе, может, ему вдруг захотелось опробовать это на ком-то ещё?

Любой вариант, кроме правдивого, устроил бы Киру.

— Ты падал со второго этажа, а я заберусь повыше.

— Это всё ещё ничего не гарантирует. Сломаешь спину и проживёшь очень долгую жизнь, питаясь через трубочку.

— Смешаю снотворное с водкой.

Не желая ввязываться в бесполезный спор, Кира неопределённо хмыкнул.

— Какая вопиющая целеустремлённость!

Раздался звонок, и одновременно с ним в кармане завибрировал телефон. Ещё не посмотрев на экран, Кира уже знал, с кем предстояло разговаривать.

— Уроки уже закончились? — раздался нетерпеливый голос.

— Да, только что.

— Тогда почему ты мне до сих пор не позвонила?

— Я только что из кабинета вышел. — Кира не очень хотел объяснять, что последний урок отменили, и он целый час болтался в школе без дела. — Даже в гардеробную ещё не спустился.

На том конце возникла долгая пауза.

— Алло?

— Ясно. — наконец сказала бабушка. — Как дойдёшь до художки, отзвонись.

Кира собирался ответить "хорошо", но услышал в телефоне долгие протяжные гудки.

— Нужно идти? — Фёдор поднялся со скамейки и подошёл совсем близко. — Сегодня я не смогу тебя проводить.

Кончиком холодного носа он коснулся щёки. Кира не отреагировал. Прямо сейчас он готов был позволить школьнику даже ещё один поцелуй.

— Не страшно. — только и сказал он. — Не потеряюсь.