Леденящая Боль

Пролог

Ночной город, рассыпавшись искрами внизу, казался нереальным. Из окна квартиры Андрея он всегда открывался во всей своей мерцающей красе. Раньше, утопая в этом виде, я находила умиротворение.

Прильнув щекой к холодному стеклу, я смотрела, как пульсирует жизнь в этом каменном сердце. Но сегодня… сегодня городская симфония огней резала по живому.

— Что ты сказала?

— Я не делала этого!

— Ира, о чём ты? Что, блять, происходит? Ты меня за идиота держишь?

— Я говорю правду. Пожалуйста, поверь мне.

— Как? Сука! Чего тебе не хватало? Что за хрень?

— Андрей, я не… Пожалуйста, я люблю тебя! Я…

— Заткни свой поганый рот. Смотри мне в глаза.

— Нет, я клянусь. Андрей, не ломай нас. Пожалуйста. Пожалуйста, выслушай, — кричала я, отчаянно цепляясь за его рукав. — Не делай этого с нами!

Он попытался оттолкнуть меня, но я вцепилась в него, как утопающий за соломинку.

— Лживая тварь. Шлюха. Вот кто ты на самом деле. Дешёвка.

— Ты опять… ты опять это....

Слезы обжигали кожу, и я чувствовала, как лед недоверия сковал его сердце. В его глазах – конец. Вздрагивая от беззвучных рыданий, я поправила смятую одежду и, опершись на спинку кресла, медленно выпрямилась.

Горькая усмешка искривила мои пересохшие, искусанные губы. Виски свинцом налились болью, а перед глазами плясал мерзкий, рваный алым туман.

— Убирайся, — его голос был холоден, как зимний ветер.

Застыв от ужаса, я смотрела, как Андрей распахивает дверь. Проходя мимо него, я обернулась в последний раз, безмолвно умоляя: выслушай, поверь, останови этот кошмар. Последний шанс.

В ответ – ледяной взгляд, лицо – каменная маска, непроницаемая и чужая. Серые глаза сверлили насквозь, словно выжигая душу. Такие родные и такие… чужие. В комнате вдруг похолодало, словно ворвалась зимняя стужа. Я не смогу простить. Он все равно узнает правду, но прощения не будет. Сегодня "мы" умерли.

— Когда ты узнаешь правду, не приходи, – мой голос дрожал, но я старалась сохранить спокойствие. – Я не смогу простить, Андрей. В этот раз – нет. Сегодня ты окончательно убил меня.

Андрей молчал, словно слова в этот момент были кощунством, но они мне больше и не были нужны. Его лицо оставалось неподвижным, словно каменная статуя, несущая в себе тяжесть недопонимания и расставания. Той девочки, что закатывала истерики, больше нет.

Оглянулась и посмотрела в его глаза.

"Запомни, Ира, эту боль".

Я вышла на улицу. С неба падал пушистый, тихий снег. Словно сказка. Только я больше не видела этой сказки. Боль сковала сердце, заморозив все живое внутри.

— Я поняла свою ошибку! – Смотрю в блеклое небо, слезы водопадом льются по щекам. Кто придумал эту жизнь?

Устала. Я устала от этого мира. Но отказаться… я не смогу.