Леди Дʼагнес плевать хотела на ваш сюжет!

Введение

Жизнь — говно. Всегда так говорила — и всегда так буду говорить. Не повезло мне с внешностью, здоровье так же подкачало.

Всё началось в пять лет: сначала отказали ноги, потом руки, паралич добрался до шеи. Последней сдалась речь — и, пожалуй, это было к лучшему: сказать-то мне уже было нечего.

Поначалу мы не теряли надежды. Сборы, подарки от знаменитостей и богачей — словно кто‑то пытался компенсировать неизбежное яркими обёртками. Пока работали руки и шея, я даже успела влюбиться в азиатскую культуру, прочитать кучу новелл, манхв, манг и поиграть в визуалки. Но радость была недолгой.

Лечение не помогало. Деньги и время утекали, как песок сквозь пальцы. Я медленно, но верно превращалась в овощ: без движения — просто лежала и пялилась в потолок. Хуже проклятия не придумаешь.

Ещё больнее было видеть, как меняются глаза родных: сожаление и жалость сменились злостью, а после и вовсе — пустотой. Даже мама в конце концов перестала плакать. Её взгляд стал таким же холодным, как давящие стены больничной палаты.

Освобождение пришло ночью — в белом халате и со шприцем. Кричать не было ни сил, ни желания. Врач ввёл какое‑то вещество, и меня накрыла волна невероятной усталости. Глаза закрылись, наступила долгожданная тишина — абсолютная, спасительная.

Я плыла сквозь воды небытия, убаюканная волнами забвения, пока течение не замедлилось и меня не прибило к…

— Приветствую тебя, душа! Мы даруем тебе невероятный шанс начать новую жизнь! Только сегодня и только сейчас!

Находясь в густом мареве, еще полностью не осознавая саму себя, я замерла, потом медленно перевела взгляд на источник звука — на меня смотрел, застыв в глупой позе игрушечный кролик в нелепом костюме фокусника: цилиндр, бабочка, сюртук. Не выдержав этого издевательства, схватила его за грудку и глянула в глаза‑пуговки:

— Ты чё мне тут втираешь, плюшевый?!

Кролик едва удержал цилиндр на голове, когда я резко потянула его на себя.

— Вы… вы… вы слишком злая! — выпалил он, махнув тростью, словно указкой.

— Да ты что?! — я оскалилась. — А какой я должна быть, по‑твоему, после такой‑то дрянной жизни?! — Я трясла его на каждом слове. — А тут ещё и ты в своём дебильном костюме с дебильными предложениями!

— Простите… те… Отпусти… те… — пропищал кролик, пытаясь хоть как-то остановить экзекуцию. Я остановилась.

— Какое там у тебя ко мне предложение? — села я по‑турецки, небрежно бросив его на подобие пола напротив.

Кролик поправил бабочку и огладил сюртук.

— Не‑не‑не, — предупреждающе помахала я пальцем перед его игрушечным носом. — Говори нормально, без своих напыщенных фразочек.

Он прочистил горло (у него что, и горло есть?) и продолжил:

— Наша компания предлагает вам взаимовыгодную сделку: вы получаете новую жизнь, а мы проводим испытания передовой технологии.

— В подопытные крысы меня вербуете? — нахохлилась я.

— Нет‑нет, вы будете полноценным участником проекта!

— Что за проект?

— «Новая жизнь».

— А что я с этого получу?

— Новую… жизнь? — подскочил плюшевый. Я со скепсисом глянула на него.

— Слушай сюда внимательно, заяц.

— Я кролик.

— Не волнует. Моя жизнь была лютым дерьмом, и я не хочу повторения. В новой жизни у меня должна быть куча денег, я — красотка, а вокруг — целый гарем красавцев. Уяснил?

— П‑понял. Так вы согласны?

— Если исполнишь все мои условия, то да, — почесала я щеку.

— Отлично! Сделка совершена! Приятного полёта!

— Э, погоди, мы так не догова…

Фраза оборвалась — я провалилась в темноту.