Леди-доктор. С драконами одни проблемы!

Глава 1

– Беда! Ох, беда-беда-беда!

– Не жилец она. И ребятеночка уже не спасти.

– Погоди. Я уверена, его ещё можно вытащить. Нельзя же так сразу на нём крест ставить!

– А я тебе говорю, его не спасти, и точка! Пусть вместе с мамашкой своей упокоится, а мой сын наконец-то себе получше жену найдёт. Давай, тащи сюда плач-полынь, поможем Данке уйти тихо, без мучений!

Кто это говорит? Голоса какие-то незнакомые, скрипучие, как будто принадлежат двум древним старухам.

Стоп. А откуда вообще тут взялись старухи, если я спокойно сидела в своём кабинете? Одна.

Похоже, я вырубилась, и ко мне как-то просочились пациентки без очереди.

А при чём тут тогда ребёнок? И почему так жарко и влажно? Я же не в тропиках живу, у нас тут лето не отличается такой духотой!

От всех этих непоняток и жары закружилась голова. Я немедленно распахнула глаза… и так и оцепенела от изумления.

Мой врачебный кабинет мистическим образом сменился на тесную комнатушку с бревенчатыми стенами. Отчаянно пахло какими-то пряными травами и стоял полумрак, а единственное крохотное окошко было запотевшим.

“Похоже на баню,” – отстранённо мелькнуло в голове, и я спохватилась.

Так это ж баня и есть! И мой кабинет как-то в неё превратился!

Но главное было не это. И даже не то, как я тут очутилась.

От того, что предстало моим глазам, все вопросы немедленно выветрились из головы.

На широкой нижней полке лежала очень бледная молодая женщина. Её глаза были прикрыты, и она только едва слышно стонала.

Женщина была обложена охапками каких-то сушеных трав, под голову ей было подсунуто полено, а сверху – накинуто плотное лоскутное одеяло. Однако одна деталь упрямо привлекала к себе внимание, а именно – огромный живот женщины, чей контур отчётливо угадывался под одеялом.

– Ты что застыла? – вдруг услышала я злобный свистящий голос и увидела двух старух, которые вынырнули из полутени. Они стояли в изголовье полки, где лежала женщина.

Одна из них выглядела испуганной, а вот вторая буравила меня настолько злющим взглядом, что мне стало не по себе.

– Нечего просто так пол топтать! – напустилась она на меня, – Раз тебя прислали сюда на работу, так давай, работай! Шевели своей задницей и быстро тащи сюда плач-полынь! Ну?! Живо!!

– Может, всё-таки не надо? – заикнулась вторая старушка, которая была пониже и явно очень боялась злобную.

– Я так сказала, значит, надо! – отрезала та и вновь заорала на меня:

– Шевелись, кому сказано! Сейчас мой сын явится, и я не смогу по-тихому от Данки избавиться.

“Избавиться,” – гулко откликнулось в голове, и вся ситуация вдруг предстала передо мной во всем своём ужасе. Да и словосочетание “плач-полынь” звучало крайне зловеще.

Избавиться незнакомая бабка хочет вот от неё. От несчастной, которая лежит под одеялом и явно не может разродиться! И бабка эта, похоже, приходится ей свекровью, которая только и ждёт момента, чтобы её извести.

От осознания этого у меня потемнело в глазах, а мир скукожился до одной-единственной точки – невыносимо страдающей молодой женщины, у которой были явные проблемы с тем, чтобы разродиться.

Я врач или кто? Да, пусть я обычный терапевт, но я обязана ей помочь! Клятву Гиппократа никто не отменял.

И начну я с той, кто представляет сейчас наибольшую опасность для бедняжки!

– Значит, так! – жёстко прервала я поток ругани, льющийся от свекрови, – Немедленно замолчите и не лезьте мне под руку. А вы, – повернулась я к робкой старушке, которая молча хлопала глазами рядом, – вы кто?

– Аглая, – пролепетала она, съёжившись под моим натиском, как от удара, – повитуха. Меня госпожа Риббе позвала, чтобы роды у Данки принять, невестки своей…

Свекровь резко умолкла, но уставилась на меня глазами, полными дикой ярости. Мне на это было плевать, мне надо было спасать человека!

– Понятно, – кивнула я, а в голове сразу зашелестел учебник по акушерству, который нам выдавали в вузе. Ох, как давно я его закончила… но, надеюсь, хоть что-то сейчас вспомню, недаром у меня пятёрка по этому предмету была!

– Быстро несите сюда, если у вас есть, стетоскоп, зажимы для пуповины… они у вас обязаны быть… ножницы, стерильные простыни, тонометр, фонендоскоп…

И я осеклась, осознав, что Аглая смотрит на меня глазами, полными ужаса.

– У меня ничего такого нет, – пролепетала она, – вы из столицы приехали, я знаю, у вас там много всего навороченного, а мы своими силами обходимся. Вот ножницы могу принести, портняжные, очень хорошие. А еще воду, нитку, чистые простыни, ну, и все… А, масло, точно! Сейчас притащу, свежее, из-под коровки!

У меня голова пошла кругом. Это что ж за деревня такая отсталая, если они так слова “стетоскоп” перепугались?

Только времени препираться и выяснять не было. Рожающая Данка вдруг вздрогнула и издала такой жалобный стон, что у меня болезненно сжалось сердце.

На счастье, вернулась запыхавшаяся Аглая, неся кусок масла.

– Вот! – объявила она, – Для осмотра сгодится!

Я скрипнула зубами.

– А руки мне где помыть можно? – сухо спросила я, – У вас хотя бы хлоргексидин есть?

– Не знаю, что такое сигидин, но у меня есть средство получше! – бодро заявила Аглая, – Протяните руки.