Леди-доктор. С драконами одни проблемы!

Глава 2

Это ещё что за чёрт и почему он хочет помешать мне делать мою работу?! И назвал меня какой-то там Эстель…

Явно же перепутал!

А вообще, не до него сейчас. Потом разберусь. У меня тут пациент в опасности.

Я смерила незнакомца холодным взглядом и отрезала:

– Не до вас сейчас, молодой человек! Выйдите за дверь и закройте её с другой стороны!

А мельком подумалось: ох, а хорош же, чертяка, если так посмотреть! Всё при нём: и статная широкоплечая фигура, и мужественное лицо, и густые тёмные волосы до плеч. Особенно выделялись пронзительные чёрные глаза. В таких хочешь-не хочешь, а утонешь.

Эх, будь я лет на сорок младше…

Но парень тут же испортил всё очарование.

Он явно не ожидал такой отповеди. Не ожидали её и Аглая с Риббе, потому что они замерли, с разинутыми ртами глядя на меня.

– Ох, боги Первозданные… – пролепетала Аглая, – сказануть такое Первому инспектору…

Какой ещё Первый инспектор? Из налоговой, что ли?

Точеная густая бровь «налоговика» подскочила вверх.

– И ты ещё смеешь дерзить? – с нехорошей усмешкой поинтересовался он, – Захотела не только в тюрьму, но и на соляные рудники?

Рудники? Что он несёт?!

Роженица вдруг решила напомнить о себе душераздирающим стоном. Я тут же забыла обо всём остальном и рявкнула на Аглаю:

– Руки! Живо!

Она отмерла и заметалась. Вытащила из-за пазухи какой-то мешочек и щедро обсыпала мне руки белым порошком, похожим на тальк. В воздух взметнулось облако, резко пахнущее ромашкой и камфарой.

Не успела я и глазом моргнуть, как весь порошок растворился на коже, исчезнув без следа.

– Теперь ваши руки чис… чистые, – запнувшись, доложила старушка. Я с недоверием оглядела ладони. Что-то в них смутило меня, но я отбрасывала все посторонние мысли в сторону, как ненужную шелуху.

– Точно чистые? – недоверчиво уточнила я.

Я и впрямь почувствовала поскрипывание кожи. Похоже, руки и впрямь чистые… ладно.

– Всегда этим средством пользуюсь! – обиделась Аглая, – Отлично руки очищает!

– Ладно. Поверю. Теперь тащи нитку, простыни, тёплую воду и ножницы. Всё должно быть идеально чистым и стерильным, – отчеканила я, обратившись к Аглае, – и быстро!

Испуганно пискнув, та исчезла, мистическим образом просочившись мимо «налоговика». А тому, видимо, мой игнор ужасно не понравился.

Мне на плечо тяжело упала его рука, едва не прихлопнув, как муху.

– Хватит изображать идиотку! Ты пойдёшь со мной и объяснишь судье Гарманну, где архивы Библиотеки Совета.

Он от жары спятил, что ли?!

Я ловко вывернулась из-под его хватки, поморщившись от ноющей боли в том месте, где он сдавил моё плечо, и прошипела:

– Слушай, если не собираешься уходить, прикрой хотя бы дверь! И стой около неё, не лезь под руку. Не видишь, я тут спасением двух жизней занимаюсь!

Словно подтверждая мои слова, роженица издала утробный полувой-полустон. Это подействовало! Инспектор молча шагнул внутрь и захлопнул дверь. Прислонился к стене – мне показалось, что головой аж подпёр потолок, настолько он был высоченный – и устремил на меня мрачный взгляд поверх скрещенных рук.

– Так и быть, делай, что надо, – процедил он, – но только попробуй опять от меня сбежать! От меня не скроешься.

Опять?

Впрочем, пусть себе бредит на здоровье. У меня есть дела и поважнее.

– Вы Данка, да? – стараясь говорить как можно более мягко, обратилась я к роженице, склонившись над ней.

Та кое-как разлепила глаза, залитые то ли слезами, то ли потом, и едва-едва кивнула.

– Я сейчас осмотрю вас, – всё так же мягко объяснила я ей, – а потом помогу вашему ребёночку родиться. Уверенна, всё будет хорошо. Давайте, я вам помогу лечь на спину и…

– Да не жилец она! – вдруг завопила над моим ухом свекровь Данки, про которую я уже успела сто раз забыть, – я же говорю, дать ей плач-полыни, и дело с концом! Уйди, я сейчас сама распоряжусь!

Оказывается, старуха подкралась ко мне со спины совсем близко и теперь хищно протянула свои клешни к роженице.

Глаза Данки широко распахнулись, и я поразилась тому, как резко она побледнела. Её губы посинели, и она мелко задрожала.

– По… помо… помогите мне, – услышала я едва различимый шёпот.

Меня обуяла страшная тревога за бедняжку и праведный гнев.

Она испугалась за ребёнка и себя! Ну нет, карга, ты у меня никого и пальцем не тронешь!

– Покиньте, пожалуйста, помещение! – процедила я, резко развернувшись к свекрови Данки и прицельно шлёпнула её по рукам, – Мне тут посторонние не нужны!

Старуха вытаращилась на меня, как на какое-то неведомое чудо.

– Это я посторонняя?! – взвизгнула она, – Да я эту голодранку без роду-племени приютила! Накормила! А мой единственный сын возьми и женись на ней! Ещё и ребёнка заделала, тварь такая, чтобы в нашей семье закрепиться. Я её знаю, не моего сына этот ребёнок! На дом мой зарится, оборванка, только шиш получит, а не дом…