Леди-доктор. С драконами одни проблемы!

Глава 7

– Опять Риббе всплыла? – удивилась я, – Ну хорошо, поговорим. Но прежде надо решить один важный вопрос.

Глаза Аглаи округлились.

– Как? Вы не побежите скорее узнать, что она от вас хочет? Она очень не любит, когда её заставляют ждать!

– Пусть привыкает, – отрезала я, – Сейчас важнее всего – жизнь и здоровье Данки и её дочки. Риббе подождёт, не переломится.

Аглая уставилась на меня, как на привидение. Она была так изумлена, что у неё даже рот приоткрылся.

Я не стала ждать, пока она отойдёт от шока, а просто принялась раздавать указания.

– Прежде всего, организуйте, пожалуйста, отдельную палату… тьфу ты, комнату для роженицы и ребёнка. Есть такая возможность?

Аглая нахмурилась.

– Ну, у нас есть гаспитоль, мы туда больных кладём. Сейчас, хвала богам, время спокойное, никто особо не хворает, так что он пустует.

– Гаспитоль? – нахмурилась я, – А-а-а! Госпиталь. Отлично. Подготовьте там, пожалуйста, помещение для Данки.

Аглая пожевала губами, но кивнула, как мне показалось, неохотно. Она уже полностью просочилась в парную, прикрыла за собой дверь и сложила руки на груди.

– Ещё что-то? – спросила она.

– Да. Ромашка, календула, тысячелистник или кора дуба под рукой есть?

Лоб Аглаи наморщился, и она беззвучно зашевелила губами, проговаривая названия трав.

– Ничего из этого не знаю, – сердито призналась она, – из похожего кора дубняка есть, на нём ещё жёлуди растут. Подойдёт?

Тьфу ты. Я так погрузилась в раздачу ценных указаний, что и забыла, что в другом мире. Надо потом тщательно разузнать, как у них тут называются привычные травы.

Кстати, а почему это я так хорошо понимаю местных, а они – меня? Наверное, дело в том, что я в теле местной жительницы.

– Если жёлуди, тогда точно то, что нужно, – кивнула я, – берёте ложку мелко измельчённой коры на стакан воды, кипятите полчаса и остужаете. Каждые два часа отвар менять на свежий, давать Данке, чтобы она подмывалась каждый раз после посещения туалета. И да, первый раз дать сразу же, чтобы она смыла всю грязь.

Аглая кивала, слушая меня, но вид у неё становился всё недовольнее и недовольнее. Похоже, то, что я не разбиралась в здешних реалиях, её здорово настораживало.

– Младенчика не надо искупать? – с совсем уж хмурым видом осведомилась она.

– Обязательно! – обрадовалась я. Конечно, девочку обтёрли, но помыть её тоже очень нужно, – Тогда понадобится отвар череды…

– Мы для этого завариваем двоезуб! – прервала меня Аглая, – Никакой реды.

Я только вздохнула. Не сомневаюсь, что двоезубом они череду и называют, недаром её семена выглядят, как голова, выпустившая два острых зуба.

– Значит, завари двоезуб, – терпеливо сказала я, – и Данке тоже его отвар подавайте, для подмывания. Лучше всего чередовать дубняк и двоезуб, поняла?

– Поняла, – хмуро отозвалась повитуха и повернулась к двери, – ну, значит, я пойду, комнату в гаспитоли готовить… кстати, Данке-то грушовицы принести прям щас сразу или подождать, пока они с дочкой устроятся?

Я почуяла неладное.

– Какой-такой грушовицы? Это компот такой, что ли?

Аглая повернулась обратно и удивлённо уставилась на меня.

– Ну вы даёте, доктор, – протянула она, – неужели никогда не пробовали? Это ж самый, что ни на есть, целебный напиток! В том году отменный урожай груш был, много переспелых получилось, я их них много браги перегнала, и получилось семь бутылей отменной грушовицы!

Глаза у Аглаи заблестели, а лицо разрумянилось. О грушовице она говорила с нескрываемым удовольствием.

– Так и быть, для Данки раскупорю одну, – причмокнула она от восторга, – от сердца, можно сказать, оторву. Известно же: грушовицу надо обязательно только что родившей бабе дать, чтобы молока много было!

У меня в глазах потемнело. Похоже, под красивым названием грушовица скрывается самый обычный самогон! Пусть и настоянный на грушах!

– Это ещё что за мракобесие?! – рявкнула я. Правда, шёпотом, чтобы не напугать новорожденную, – Держите подальше эту дрянь от Данки! И от других рожениц! Господи, да вы тут наверняка уже перетравили всех в округе…

И схватилась за голову, представив себе масштабы бедствия.

Похоже, мне придётся ещё и эти дремучие суеверия из них выкорчёвывать. Кошмар какой!

Аглая смотрела на меня с таким осуждением, словно я украла её любимую кошку.

– Что, и пива тоже тёмного нельзя? – с невероятной обидой уточнила она, – Тоже хорошее средство для молока!

– Нет! – я уже готова была рычать и кусаться, – Ни пива, ни грушовицы, ни-че-го! Только тёплая вода! И вообще, любой алкоголь – это яд, это я вам, как доктор, говорю! Выкиньте все свои бутыли вон!

– Ладно-ладно, – попятилась Аглая. Она уже смотрела на меня, как на умалишённую, – уговорили…

Но по её глазам я видела – она не собиралась просто так покорно следовать моим распоряжениям. От этого осознания внутри всё сжалось от тревоги: я прямо-таки воочию увидела, как она прокрадывается в палату к Данке и втихую, воровато оглядываясь, даёт ей отхлебнуть мутного пойла из бутылки, припрятанной за пазухой.