Леди-доктор. С драконами одни проблемы!

Глава 18

– Чего это ты так смотришь? – с подозрением осведомился Грицек. Его нос задёргался, словно он чуял неладное. Но я его не сразу услышала. У меня уже бешено заработала соображалка.

Меня словно ударило током: а ведь никто не мешает мне открыть собственную клинику! Не сидеть под гнётом этого самодура Грицека, не терпеть его издёвки, а просто взять и начать всё заново. Пусть не целую клинику – это было бы слишком самонадеянно – пусть хотя бы небольшой врачебный кабинет, где я смогу лечить людей так, как считаю правильным!

Сердце застучало сильнее, но почти сразу радость сменилась холодком сомнений. Где я возьму деньги? У меня ни накоплений, ни связей. Я понятия не имею, как вести собственное дело в этом мире. С какими подводными камнями мне предстоит столкнуться. Всё, что у меня есть, — это упрямство, багаж знаний из нашего мира и руки опытного врача-терапевта.

И вдруг я вспомнила Михаэля Риббе! Вчера он предложил мне переехать к ним, чтобы помогать Даниэлле с младенцем. Тогда я отказалась, решив, что не хочу быть обузой. Но теперь...

Он ведь человек состоятельный, у него лесопильня, которая приносит доход. Разве будет большим грехом попросить у него в долг? Я же не требую милости — я верну всё, до последней медяшки, как только встану на ноги. Даже нет.

По мере вставания на ноги буду возвращать ему долг!

От этой мысли моя разбушевавшаяся совесть примолкла.

Правда, сама мысль просить у кого-то деньги всё ещё неприятно царапала. Всю жизнь я привыкла рассчитывать только на себя. Но ведь я спасла его ребёнка! Разве в таком случае с моей стороны будет зазорным попросить о небольшой ссуде?

Я глубоко вздохнула. Чем больше обдумывала идею, тем сильнее она мне нравилась.

– Ты что, оглохла? – мерзким скрежещущим голосом поинтересовался Грицек, – Встала и стоит с разинутым ртом! Эй, слышишь? Просыпайся!

И больно пнул меня по ноге. От боли я подскочила, и все сомнения разом улетучились.

Решено! Грицек пусть идёт лесом! Я себя не на помойке нашла, чтобы надо мной ещё и издевались!

Мы вошли в палату к Данке, и Грицек моментально преобразился. Его хмурое, злое лицо словно разгладилось — по нему расплылась приторная, явно вымученная улыбка.

— Ах, вот вы где, невестка госпожи Риббе! — пропел он тоном, от которого меня тут же передёрнуло. — Ну надо же, какие у нас тут молодцы! И мамочка, и крошка… какая славная девочка! — Он наклонился над кроватью, глядя на младенца, и добавил вкрадчиво:

— А как мы себя чувствуем, а? Всё ли хорошо? Не обижают вас тут? Если обижают, только скажите дяде Августу, я тут быстренько порядок наведу! Утю-тю, какая лапушка…

И потянулся к малышке, то ли чтобы погладить по голове, то ли чтобы сделать козу.

Девочка непонимающе посмотрела на него. Её хорошенькое личико сморщилось, и она пронзительно заревела.

Я мигом подскочила к Грицеку и встала так, чтобы отодвинуть его от девочки.

– Вы, наверное, много работаете, господин Грицек, и забыли, что новорожденных лучше не трогать немытыми руками. А ещё лучше – держаться от них на расстоянии. Не думаю, что самой госпоже Риббе понравится такое обращение с её внучкой. Я же всё верно говорю?

Грицек уставился на меня, как на какое-то насекомое. Его шея побагровела, а ноздри раздулись.

– Д-да, – выдавил он, а я сделала в уме пометку: ага, значит, он явно заинтересован в том, чтобы произвести хорошее впечатление на старуху Риббе. Учтём.

Даниэлла растерянно моргала, наблюдая за этой сценой, и чуть сильнее прижала дочку к груди. Принялась укачивать её, шепча на ушко всякие милые слова.

— Всё хорошо, господин Грицек. Спасибо, — ответила она тихо, явно не зная, как реагировать на его показное внимание.

Он кивнул, покачиваясь на пятках.

— Ну вот и прекрасно. А то некоторые тут, — он злобно зыркнул на меня, — любят действовать самовольно. Но не переживайте, я лично переведу вас в палату получше! Там и потише, и почище. И она как раз напротив моего кабинета. Вам там будет гораздо уютнее, и вы сможете восстановиться в кратчайшие сроки.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Хотелось сказать, что перевод в другую палату — последнее, что сейчас нужно женщине, только-только родившей, но не хотелось повышать градус нашей перепалки на глазах у Данки.

Она вдруг подняла голову, и, к моему удивлению, в её голосе прозвучала решимость:

— Благодарю, господин Грицек, но мне и здесь вполне удобно. И я хотела бы, чтобы меня продолжала наблюдать госпожа Эстель. Она очень помогла мне прошлой ночью.

Словно подтверждая это, малышка замолчала и уставилась на меня огромными глазёнками. Вдруг её беззубый ротик разъехался в широкой улыбке, и она радостно взвизгнула.

На сердце тут же стало тепло, и я искренне улыбнулась в ответ.

Какой чудесный ребёнок!

Грицек на мгновение застыл, как будто ему врезали по лицу. Его улыбка натянулась, словно вырезанная из бумаги, глаза зло сверкнули.

— Ах, вот как… — протянул он, и в голосе зазвенело железо. — Ну что ж… как скажете. Конечно. Если пациентка настаивает…