Леди-доктор. С драконами одни проблемы!

Глава 19

Я замерла с Китти на руках, а сердце ухнуло куда-то в пятки. Аглая словно разбудила меня. Только сейчас дошло — я ведь сама минуту назад отчитала Грицека за то, что он полез к ребёнку с немытыми руками! А теперь держу младенца, не соизволив даже протереть ладони!

– Ну надо же, Оля, вот ты умница какая, – пробормотала я сквозь зубы, глядя на Китти, которая весело дрыгала ножками. – Доктор, называется. Гигиена – ноль, здравомыслие – минус сто!

– Госпожа Эстель! – Аглая уже ввалилась в палату, вся раскрасневшаяся, с пятнами пота на висках. – Вы чего застыли, беда же! Там, внизу…

– Сейчас, только дайте мне, пожалуйста, очищающего порошка, – перебила я её и, осторожно передав Китти обратно Данке, торопливо добавила:

– В прошлый раз вы его приносили, помните? Когда мы роды у Даниэллы принимали.

Аглая всплеснула руками:

– Ох, знала бы, захватила побольше…

– Давайте сколько есть, – вздохнула я и протянула руки. Аглая уже знакомым жестом вытащила из-за пазухи заметно отощавший мешочек и посыпала мне руки. Я принялась быстро тереть ладони друг об друга, пока порошок впитывался в кожу, а сама спросила, как бы между делом:

– Кстати, а где бы мне самой его раздобыть? Не всё же вас просить. А то вдруг что-то случится, а вы будете далеко.

– Так его в нашем лекарском шкафу много, – отмахнулась Аглая, – Я, вроде, вам уже показывала, но могу показать ещё раз. Этот шкаф около кабинета господина Грицека стоит, когда надо, подходите, и берёте.

– Это замечательно, – сдержанно сказала я, – а изначально он откуда берётся? Грицек его закупает у промышленников каких-нибудь?

– Да откуда ж мне знать? – удивилась Аглая, – Я просто беру из шкафа и всё. Всё остальное – не моего ума дело. А вам зачем?

И она воззрилась на меня с огромным подозрением. Я неопределённо пожала плечами:

– Просто любопытно.

Ага. Угу. Значит, если дело с собственным кабинетом выгорит, мне ещё придётся самой искать поставщика такого порошка. Ясно-понятно…

Но сейчас это не так важно.

– Даниэлла, – деловито обратилась я к молодой матери, – мне сейчас надо срочно отойти. Искупайте Китти в отваре череды, чтобы очистить от моих прикосновений. Потом оботрите себе грудь тёплой водой с ромашкой, чтобы не началось воспаление, и кормите малышку понемногу, но часто, каждые два часа. Аглая, – я строго посмотрела на повитуху, – помогите, пожалуйста, Даниэлле с этими настоями, пока я разбираюсь, что там внизу случилось.

Аглая разинула рот, но промолчала и только кивнула.

Я взглянула на крошечное личико ребёнка — Китти уже зевнула и тихо засопела, прижав кулачок к губам.

– И сами хоть немного прилягте, пока она спит, – добавила я мягче, обратившись к Данке. – Силы вам теперь нужны не меньше, чем ей.

– Х-хорошо, – кивнула она, запнувшись. А я повернулась к Аглае:

– Останьтесь здесь и приготовьте все нужные Даниэлле отвары! А я побегу вниз.

***

На этот раз внизу обнаружилась одна открытая палата. Оттуда неслись истошные крики и стоны, причём – и тут у меня сердце упало во второй раз – похожие на детские!

Вот тебе и нет пациентов…

Я подскочила к палате первая и ворвалась внутрь.

– Что тут случи…

Слова застряли на языке. Мне понадобился весь мой профессионализм, чтобы не измениться в лице.

На узкой кушетке лежал мальчик лет шести, очень худой, с грязными спутанными светлыми волосами и в лохмотьях, когда-то, видимо, бывших длинной рубашкой. От него тянуло дымом, навозом и гнилью. На груди и руках — ожоги, неровные, багровые, кое-где пузыри лопнули, обнажив нежную кожу. А на шее и скуле — синие следы ударов.

Возле кровати стоял Верховный инспектор Ашхар Хан. Увидев его, я ойкнула от неожиданности и аж попятилась.

Высокий, широкоплечий, в длинном плаще цвета ночи. Его густые тёмные волосы падали на плечи, на сапогах — засохшая пыль дороги. Он повернул голову, и мне показалось, будто холодный ветер пронёсся по палате. Серые, как каленая сталь, глаза оценивающе скользнули по мне.

– Добрый день, Эстель, – произнёс он ровным голосом, – я нашёл этого мальчишку за конюшнями. Похоже, пытался развести костёр.

Он замолчал, потом добавил, тихо, будто неохотно:

– Я его знаю. Это Марк, сын Гуго Примроуза. Мать умерла три зимы назад. Отец… – губы Хана едва заметно дрогнули, – не просыхает. Так что мальчишка бродяжничает, где придётся.

Я едва удержалась, чтобы не зажмуриться. Марк был худым, как спичка, с синяками, ожогами и ссадинами, дрожал так, словно от любого неосторожного движения мог схлопотать ещё один удар.

Я прерывисто вздохнула. В груди поднялось горячее, нестерпимое чувство — жалость, смешанная с гневом и желанием защитить его, хоть чем-то помочь, обогреть, как маленького заблудшего котёнка, потерявшегося в огромном жестоком мире.

Вдруг мою руку крепко сжала крепкая сильная рука, пышущая жаром. Я вздрогнула. Это был Ашхар.