Леди Феникс. Развод с огненным драконом

15. Дела, дела

Каждый день я тренировалась, укрепляя ощущение огня внутри. Однако не забывала и о желании привнести в Пепельный Шпиль немного уюта.

Первым делом велела Раулю убрать стойки для тренировок с оружием. С его же помощью пригласила каменщика, чтобы проложил дорожки для будущего сада. Им снова оказался голем, но прежде мне его не доводилось встречать.

Вроде бы. Не сочтите за проявление расизма, но все големы были на одно лицо!

Аска, к слову, огорчилась, когда увидела, что в крепость прибыл не Гаргх. А это можно было легко понять по массивной фигуре голема.

Со временем я планировала разобрать и катапульту, но на это понадобится больше человек и другие инструменты вроде пил, молотков, топоров, зубил и ломов. Возможно, у каких-нибудь мастеров в Кальдерре нечто подобное и есть, но где мне их искать?

К тому же, эти инструменты пригодятся и мне самой. Точнее, моим людям. Так что куда логичнее изготовить их у кузнеца и использовать по необходимости.

Также я попросила каменщика разобрать уродливую жаровню и проложить на ее месте основание для фонтана. Теперь мне нужен был местный инженер — чтобы спроектировать систему подачи воды, и резчик по камню, чтобы превратить фонтан в произведение искусства.

Но и после этого голема я не отпустила. Поручила ему разобрать верхние этажи двух осадных башен, оставив лишь основания. На их месте я разобью сады. Еще две, пока еще нетронутые, превращу в жилые помещения или библиотеку.

Когда я обмолвилась, что еще хочу превратить узкие бойницы в широкие окна, пропускающие внутрь поток солнечного света, каменщик понял, что он здесь надолго, и по невидимым для меня каналам связи призвал еще помощников.

Пока големы вовсю трудились, я привлекла Элли, Анну и Мари к шитью. Вместе мы пошили шторы для главного зала, моей спальни, библиотеки и еще парочки залов. Тех, куда отныне — до того, как я изучу “огнеупорные” чары — вход Аске был воспрещен.

Она, конечно, пообижалась, но скорее для видимости. Стоило только накормить ее фениксовым огнем, и она, полная восторга, упорхнула куда-то. Надеюсь только, не жечь драгоценные леса.

Я могла бы, конечно, заказать шторы у ткачих, но… Не могла просто сидеть, сложа руки. И семена, и инструменты приходилось ждать. Долгие занятия магией раздражали и истощали.

Однако шторы пошились быстро, а карнизы еще не были готовы — големы еще трудились над самими оконными проемами. Карнизы в Карн-Игни (забавное сочетание) были тоже, о ужас, каменными. Если быть точнее — это было просто часть стены над окном. Я заменю их деревянными, но позже.

Пока на древесину у меня другие планы.

Тем временем я нашла себе еще одно занятие. И… не только себе. Снова наведалась в Очаг и подробно расспросила местных женщин, как они готовили почву к посеву. Как оказалось — ее не готовили вовсе. Ну, в привычном для меня понимании. Разве что рыхлили землю, призывали огонь, прогревая ее, а после устилали ковром из пепла. Изредка — накладывали чары. И… все.

Да уж, перемены будут ощутимыми. Без огненной магии манипуляций потребуется куда больше.

Я попросила местных показать мне участок земли, где проклятие проявило себя больше всего. Как оказалось, там уже давно ничего не растет — земля потеряла огненную силу.

Однако находился этот клочок не на пахотных полях, где крестьяне работали на барщине, а весь урожай принадлежал мне. Нет, там вовсю колосилась пепельная пшеница. Полагаю, чары местных магов-умельцев удерживали поля от проклятия. А может, простое стечение обстоятельств.

Земля, пораженная проклятием, находилась на окраине деревни и принадлежала одной из крестьянских семей.

— Здесь и будем проводить эксперименты, — пробормотала я.

Пахотные поля пусть обеспечивают урожай так долго, как только можно. Потому что у экспериментов есть одно неприятное свойство.

Они могут закончиться катастрофой.

— Что говорите, госпожа? — встрепенулась крестьянка.

— Предлагаю вам вот что… Я научу вас обрабатывать и засеивать поля иначе, новыми культурами. За это отдадите мне всего треть урожая. Остальное — ваше.

— Весьма щедрое предложение, госпожа, — тихо шепнул стоящий рядом Рауль. — Особенно если учесть, что этот кусок земли не приносит им ничего.

— Знаю, — спокойно сказала я. — Но меня сейчас интересует не выгода.

Я хотела внедрить в свои земли привычные в моем мире технологии. Накормить людей досыта. И как бонус (в случае успеха) — есть ту еду, к которой привыкла с детства.

— Новые культуры, — озадаченно проговорила крестьянка.

Переглянулась с другой — высокой, крепкой, с обветренным лицом. Судя по явному сходству — матерью или старшей сестрой.

— А чего держаться за старое? — рубанула та. — Земля-ж все равно погибла.

— И то верно, — тихо сказала молодая.

На том и порешили.

Сначала я велела крестьянкам расчистить землю. Как выяснилось, худо-бедно, но перед посевом ее все же обрабатывали. Этими каменно-стальными, нецелесообразно тяжелыми и явно неудобными пародиями на лопаты они собрали слой пепла и по моей просьбе складировали в ямы. Он еще послужит нам. Но уже в качестве удобрения.

Земля под пеплом оказалась каменистой и твердой. “Огненным” культурам это не мешало — выращивались они в самом пепле. Теперь же необходимо было хорошенько разрыхлить землю.

Крестьянки недоуменно переглядывались, но делали все так, как я говорила. И не только говорила, но и показывала, чем ввергла их в недоумение — стоило ли мне, баронессе, свои белые руки марать?

Знали бы они, как много времени в детстве и юности я провела, копаясь в земле. Я наоборот улыбалась — посетила странная ностальгия.

Кажется, меня сочли странной, но стоило ли по этому поводу тревожиться? Я решила, что нет.

Напоследок я научила крестьянок готовить компост — что для “огненных” культур не требовалось вовсе. Судя по взглядам, мне поставили окончательный диагноз, когда я велела складывать пищевые отходы, опавшие листья и сорняки в ямы на краю огорода. А после поливать их навозной жижей или мочой для ускорения гниения. И… через несколько месяцев использовать в качестве удобрения.