Леди Феникс. Развод с огненным драконом

17. Исцеление земли

Очаг едва отошел от утренней дремы, когда мы с Раулем и Аской прибыли туда. Уже знакомый мне мальчонка помчался вызывать старосту.

Только пыль под лапами моего дракона улеглась, оказавшиеся рядом крестьяне принялись его разгружать. Мешки с инструментами едва не порвались от веса пил, топоров и нескольких металлических клиньев, выкованных кальдеррским кузнецом по моей просьбе.

Женщины при виде дракона сперва бросились к домам — рефлекс, выработанный месяцами разрушительной войны. Однако тут же опомнились и подошли ближе к перевоплощенному Раулю — кто-то осторожнее, кто-то посмелей.

Я сняла с пояса несколько мешочков и протянула им так, будто вручала сокровища. В качестве первых культур для своеобразных экспериментов я выбрала картофель, бобы, репу и овес. Все они любили прохладу и сажались ранней весной.

Здесь, вдалеке от лавовой реки, было не так уж жарко. Однако поняла я это не по себе — почувствовать холод хоть когда-нибудь я теперь вряд ли сумею. Просто понаблюдала за тем, как в Кальдерре одеваются местные жители. Из тех, что не были ни пиромантами, ни огненными элементалями, ни драконами-оборотнями.

А одевались они в добротные куртки. Вечерами ежились. Вот я и сделала вывод, что сейчас здесь царит условная ранняя весна. К тому же проклятие остудило выбранный мной надел.

— Обещанные семена. — Я скользнула взглядом по столпившимся вокруг крестьянкам. — Если выйдет так, как надо, все желающие со временем их получат. И смогут больше не зависеть от стихии.

— Что ж от нее зависеть, — фыркнула дородная крестьянка с платком на голове. — Ежели б не это драконово проклятье, наши земли процветали б. А с этими семенами возни больно много. Нам Анка рассказала, как их выхаживать.

А ей, в свою очередь, рассказала я. И да, без магии нужно было прилагать куда больше усилий. Что, в общем-то, вполне ожидаемо. Но зато у крестьян появится куда больше еды… Да и никто не знал, покончено ли с проклятьем или оно продолжит пожирать эту несчастную землю.

— Ваше дело, принимать их или нет, — спокойно сказала я.

У Анки просто не было особого выбора.

— А нам что делать? — тихо спросила худая, болезненного вида крестьянка. — Наша земля еще хранит в себе силу огня, но… слаба эта сила. Плодов почти не дает, да и те все чаще крошечны и почти безвкусны. Мне-то до вкуса дела нет, наесться бы досыта!

Крестьянки за ее спиной закивали.

— Как тебя зовут? — мягко спросила я.

— Сиенна, госпожа.

— Сиенна, покажи мне свою землю.

Та находилась на самой окраине деревни, куда крестьянка меня и повела.

Земля под ногами напоминала золу. Хрупкую, серую, мертвую. Она не трещала от жара, а казалась остывшей, словно очаг, в котором не разжигали пламя слишком долго. Когда-то растения здесь вспыхивали ростками прямо в пепле, напоенные огненной магией, как вином. Но теперь — ни искры. Ни дыхания жизни.

Сиенна стояла чуть позади, рядом с Раулем, сжатыми в напряжении руками цепляясь за подол. Ее взгляд, обращенный на меня, был цепким и тревожным. Как у матери, которая боится услышать правду о больном ребенке.

— Это мой надел, — едва слышно проговорила она. — Земля словно… угасает. Еще пара недель — и я буду кормить детей лишь кореньями и молитвами.

Я кивнула и медленно опустилась на колени. Сидящая на моем плече Аска спросила:

— Мне спрыгнуть?

— Нет. Ты мне нужна.

Надеюсь, я не зря так упорно тренировалась все это время. Да и какая разница — передавать силу человеку или… земле? Однако легче и ярче всего моя магия проявлялась тогда, когда рядом находился источник огня. Будь то жаровня, камин со свернувшимся там духом или… саламандра.

Аска заурчала от удовольствия. Наверняка кинула на Рауля полный торжества взгляд. Проверять я не стала — была всецело сосредоточена на задаче.

Приложила ладони к земле — осторожно, будто касалась лба больного. Пепел шевельнулся подо мной, легкими завитками окутывая пальцы. Я позвала силу внутри себя.

Сначала отклик был слабый. Стихия во мне не спешила отозваться. Как будто сомневалась — а верный ли объект я выбрала? Сомневалась и я. Но потом нащупала в гуще пепла крохотную искорку, которая упрямо питала ростки.

Было странно проводить связь между силой феникса, которая пылала во мне, и этой искоркой. Но мне это все же удалось. Стоило вдохнуть глубже, и сила поднялась из груди, как жар от догорающего угля. Медленно потекла вниз — по рукам, в пальцы, в пепел.

Не было ни воспламеняющего изнутри жара, ни яркой огненной вспышки. Только ощущение, будто я отдала частицу дыхания самой жизни. Мой внутренний огонь, способный воспламенить даже воздух, сейчас согревал… землю.

Нежно и бережно, словно феникс, согревающий свое гнездо.

Под ладонями что-то изменилось. Пепел начал светиться. Не ярко — тусклыми, едва заметными искрами на темной золе. Живыми. Маленькими. И еще более упрямыми.

— Земля… задышала, — изумленно выдохнула Сиенна, подходя ближе.

Под ее ногами, обутыми в стоптанные и видавшие виды ботинки, медленно клубился пепел, словно согретый изнутри. В воздухе повисли крошечные пламенные язычки. Казалось, пепел вспоминал, что когда-то умел быть огнем.

— Надеюсь, этого тепла хватит надолго, — мягко сказала я. — Но если нет — я приду снова.

Сиенна, не веря своим глазам, опустилась рядом. Дрожащими пальцами коснулась земли и… всхлипнула.

— Госпожа, я не знаю, как вас благодарить, — выдохнула она. — Теперь мои дети не будут голодать. Я думала, земля умерла. А вы... вы вернули ей жизнь.

Я улыбнулась, чувствуя усталость — глубокую, обволакивающую, но вместе с тем приятную. Как будто воскресила не скромный клочок земли, а целую умирающую деревню.

— Просто не дайте этому огню снова уснуть, — задорно улыбнулась я. — Как и все мы, он живет, пока ему есть ради кого жить.

Конечно, если бы все было так просто, проклятия, иссушающего земли Карн-Игни, не существовало бы вовсе. Но мне хотелось, чтобы Сиенна верила в лучшее.