Леди Феникс. Развод с огненным драконом

18. Незваные гости

Вместе с Раулем и Аской мы вернулись к площади, где нас уже дожидался староста. Кто-то по его приказу ударил в колокол, находящийся на башне в центре деревни, и к нам начал стекаться остальной народ.

— Жители Очага, мы идем в лес за древесиной, — веско сказала я. — Всем, кто может держать топор, предлагаю отправиться со мной. Даже дети пригодятся — для сбора хвороста.

Вскоре “отряд” был готов. Часть явно вознамерилась идти пешком, а вот другая вывела из конюшен занятных созданий.

Да, в Карн-Игни не было привычных лошадей, но были огнекони — животные с горящими глазами, копытами, высекающими искры из земли, и чешуйчатым панцирем, как у древних боевых ящеров.

Покачав головой, я оседлала Рауля, и мгновение спустя взмыла ввысь. По моей просьбе летел он неспешно, указывая будущим лесорубам путь.

К полудню мы прибыли к лесу. Тишина здесь казалась звенящей, а запах молодых грибов и свежих листьев, сырости мха, полевых цветов и дорожной пыли перебил вечный запах дыма, пронизывающий весь Карн-Игни.

Ивар тоже отправился с нами. Рубить деревья не позволяли силы и больная нога, но он вызвался наблюдать за остальными и вести учет. Я согласилась и пообещала заплатить ему за труды.

Пока дети с увлечением собирали хворост, мужики столпились у стволов с топорами наперевес.

— Ну что, взялись? — бодро сказал один из них.

Внешне — прирожденный лесоруб. Высокий, крепкий, с сильными руками и густейшей бородой. Несмотря на присутствие старосты, своеобразный лидер созданного мной отряда. Из разговоров других я узнала, что его зовут Козимо.

Первые удары отозвались гулом. Смола брызнула, как кровь, пилы заскрипели. В воздухе повис запах живицы и пота, а всаокре уже наполнился звук падающего дерева. Массивный ствол рухнул с таким грохотом, что несколько огнеконей всхрапнули.

— Я такого шума не слышал с тех пор, как моя жена узнала, что я забыл день ее рождения, — хохотнул Козимо, вытирая лоб.

Крестьяне, распаленные работой и первым ее значимым результатом, загоготали. Пока они переходили к другому дереву — их следующей жертве, вторая группа взялась за распил.

Я подошла к Ивару, который сидел на поваленном ветром деревце с массивной книгой на коленях. Туда он записывал количество спиленных стволов. Пока там значилась скромная единичка, но… Рабочий день только начался.

Ивар оторвал взгляд от книги и пристально взглянул на меня.

— Зря про вас, госпожа, говорили, что вы отчаялись, — с грубоватой прямотой сказал он. — Дескать, огонь в ваших глазах потух с концами. Жизни в вас больше нет.

Говорили такое, конечно, о Марселле Росси, наверняка — вскоре после развода. Неужели она не зря кружила вокруг огненной реки в тот злополучный день?

Какая же сволочь этот Астариос! Так ее довести…

— Зря, — с нажимом повторил Ивар. — Жизни и огня в вас на десятерых хватит. Пока мы в путь собирались, да запрягали огнеконей, Сиенна появилась. Сияющая, какой я ее не видел никогда. А я ведь ее с малых лет помню. Расцеловала меня в обе щеку, да я и спросил — чего это с ней?

Я нахмурилась. Надо полагать, слухи по деревушке разносятся быстро. Особенно когда там остаются одни женщины.

— Не знаю, кто вы… Но вы все меняете, госпожа, — с тихой благодарностью сказал Ивар. — Сначала землю Сиенны согрели. Теперь мы деревья валим, как будто собираемся строить из них дворец.

— Может, и построим. Начнем с кресел. Потом — кто знает?

Староста усмехнулся.

— Вы странная, госпожа. Но по-хорошую странная. Давно у нас таких не было.

— Может потому, что обычно “странные” предпочитают не показываться другим на глаза? — со смешком предположила я.

— Или потому, что им дела нет до других людей. Но вам есть. И вы — наш шанс.

Я не успела ответить. Еще одно дерево с треском рухнуло. Кто-то закричал: “Берегись!”, и все отпрянули. А затем радостно заорали, увидев, что упало аккуратно, не зацепив никого.

Я вдруг подумала — может, из этого и вправду что-то получится? Я не про мебель, конечно, и не про украшение крепости. Про что-то гораздо большее. Меня, как феникса, но, главное, — баронессу и Очаг.

Что, если мне и правда удастся изменить жизнь крестьян к лучшему?

Но пока я просто наблюдала за тем, как они валят и распиливают деревья, добывая для меня драгоценную древесину. Однако мне не нравилась мысль по тотальному истреблению даже одного леса. Пусть даже он и без того пострадал от огненного дыхания пролетающих мимо драконов, вероятно, сцепившихся с ледяными прямо на лету.

О последнем говорила не тающая изморозь на некоторых деревьях и кое-где промерзшая до основания земля.

Современный человек, которым до некоторых пор являлась и я, прекрасно знает о важности экологии. Ведь лес — это не просто деревья. Это целый мир, который кормит, защищает и дышит вместе с нами. Вырубишь его — и что дальше? Голая земля, которая скоро превратится в пустыню? Воздух станет тяжелее, реки обмелеют, а люди будут задыхаться от пыли и жары.

Ведь в Карн-Игни наверняка должны быть и обычные реки. Не только же огненные.

Что до деревьев… Они как огромные насосы: берут из земли воду, поднимают к небу, а потом раздают всем вокруг — ручьям, животным и… людям. А еще они дарят нам кислород… о котором жители этого мира ничего не знают. Зато знаю я!

А еще лес умеет лечить. Травы, кора, смола — все это может спасти от болезней, если знать, как использовать. Кроме того, леса — источник дичи, грибов, ягод и орехов.

Но если вырубить лес подчистую, то и этих даров не останется. Только голые камни да пепел под ногами.

Я уже успела понять, что Карн-Игни жил чуть по другим законам и отличался от привычных мне стран Земли. В конце концов, здесь была магия, которая так же могла исцелять. Дичь была другой, и, по словам Рауля, охотились за ней в основном на каменистых равнинах и пепельных пустошах.

Но разве это плохо, если жители хотя бы моих земель увидят все многообразие этого мира? С нормальными лесами может измениться и фауна. Лесные дары — травы и коренья — позволят не обращаться лишний раз к городским магам (или страдать и погибать от хворей, если такой возможности нет), а породят знахарей и лекарей.