Леди Грейс и Чародей

ГЛАВА 1

Ранняя весна 1838 года укутала Лондон промозглой сыростью, но город не думал замирать. Напротив – он кипел, шипел и лязгал с удвоенной силой, словно сам дьявол решил открыть здесь свою кузницу. По булыжным мостовым с гулким свистом проносились паровые мотоциклы: их медные котлы раздували жаром воздух, поршни выстреливали паром, а стальные спицы колес оставляли за собой облачка конденсата. Уличные фонари, еще не погасшие к рассвету, мягко гудели, питаясь от подземных магистралей. Даже лоточники, торгующие горячими пирогами с требухой, приспособили к своим тележкам крошечные паровые двигатели, чтобы вращать вертела с мясом.

Элизабет Грейс не замечала ничего из этого великолепия.

Она летела по длинной дубовой галерее своего семейного особняка на Портленд-Плейс, полы темно-синего платья с медными пуговицами хлестали ее по лодыжкам. Корсет врезался в ребра, но она даже не чувствовала боли. В ушах стучала одна мысль: отец пропустил заседание. Он никогда не пропускал заседаний.

– Леди Элизабет, ради всего святого! – донеслось сзади.

Миссис Роза Боулз, главная гувернантка дома, едва поспевала за своей госпожой, прижимая к груди массивную связку ключей и неприлично высоко задрав юбки. Из-под подола мелькнуло кружево нижней сорочки – скандал по меркам любого приличного дома, но сейчас вдовствующая леди Боулз плевать хотела на приличия. Ее лицо, похожее на печеное яблоко, было красным от быстрой ходьбы.

– Сэр Грейс сказал, что отправляется на встречу! – выдохнула она. – Он отослал меня из кабинета собственноручно! Сказал: «Роза, ступайте, я закончу через четверть часа». Я не видела его больше. Слуги обыскали всю нижнюю половину дома, сейчас поднимаются в восточное крыло…

Элизабет не слушала. Она резко свернула за угол, и в конце коридора показались высокие резные двери отцовского кабинета – черный дуб с инкрустацией из латуни, ручка в виде паровой турбины. Каждый день ее жизни эти двери были открыты. Сегодня они были плотно затворены.

Она дернула ручку – заперто.

– Мастер ключей! – крикнула Элизабет не оборачиваясь.

Миссис Боулз уже дрожащими руками перебирала связку, пока не нашла нужный – массивный, с медной головкой. Замок щелкнул, и дверь с мягким шипением пневматики отворилась внутрь.

Гувернантка закричала.

Это был не просто крик – это был животный, низкий звук ужаса, рвущийся из самого нутра. Элизабет на секунду замерла на пороге, и ее собственное сердце пропустило удар.

Теодор Грейс, член Палаты лордов, один из самых влиятельных людей викторианского Лондона, сидел в своем кресле. Вернее, он в нем лежал – его тело завалилось на полированную столешницу, рассыпав стопку пергаментов. Голова почти касалась медной чернильницы. Но не поза вызвала крик миссис Боулз.

Лицо хозяина было мертвенно-бледным, неестественным и походило больше на восковую маску. По всей коже, по щекам, лбу, шее, даже по тыльным сторонам ладоней, разбегались черные вены. Тонкие, как трещины на старом фарфоре. Глаза сэра Грейса вылезли из орбит и закатились вверх, оставив только белки с красными прожилками. Рот был перекошен в нечеловеческой гримасе, язык распух и вывалился наружу, неестественно темный, почти фиолетовый. Пальцы скрючились, вцепившись в край стола так, что ногти впились в дерево.

Элизабет не закричала.

Она сделала один шаг в кабинет, затем второй. Пахло озоном, горелой медью и чем-то сладковато-тошнотворным, как от цветов, брошенных в сырую могилу. Она обошла стол, не касаясь тела. Взглянула на отца еще раз, теперь с другой стороны.

Ни крови. Ни следов борьбы. Кабинет в идеальном порядке.

– Позовите полицию, – сказала она ровным, чуть сдавленным голосом. – И следователей из Департамента чародейства. Немедленно.

Миссис Боулз, всхлипывая, попятилась, но Элизабет даже не обернувшись, бросила вслед новое распоряжение:

– И скажите, чтобы никто не входил в кабинет. Ни слуги, ни родные. Поняли?

– Д-да, миледи…

Когда шаги гувернантки затихли в коридоре, Элизабет медленно опустилась на стул напротив отцовского тела. Ее руки, лежавшие на коленях, не дрожали. Только сжались в кулаки.

Черномаг. Нет, даже хуже. Это не просто магия. Это Удушье Бездны – запретное проклятие, вырывающее душу через тело, сворачивая сосуды в черные узлы и заставляя язык распухать до тех пор, пока жертва не задохнется собственным криком, который никто не слышит. В сводах Департамента чародейства такое заклинание числилось как Abyssus Suffocatio. Исполнение каралось немедленной смертью без права апелляции.

Кто-то очень могущественный и очень жестокий хотел, чтобы Теодор Грейс умер медленно. И чтобы тот осознавал свою обреченность до последней секунды.

– Клянусь, отец, – прошептала Элизабет, глядя в пустые бельма его глаз, – я найду того, кто это сделал. Даже если сама спущусь за ним в Бездну.

За окном кабинета, в сером лондонском небе, с шипением пролетел дирижабль Его Величества, отбрасывая тень на крыши, унизанные паровыми трубами.