Леди и Мышь

2

- Ну всё, подруга, путь открыт, можешь возвращаться к хозяину, — я снова, теперь уже сосредоточенно тряхнула изрядно провисший подол юбки, изгоняя из её складок гостью.

Хорошо упитанное при близком рассмотрении создание мягко шлёпнулось на пол. В том, что это не какая-нибудь полёвка или заурядная домовая мышь, отпали последние сомнения. Это была с любовью кем-то откормленная «Златовласка» со всеми признаками приручения.

Меня она совершенно не боялась и драпать прочь не торопилась. Деловито обошла комнату по периметру, вскарабкалась на сундук и принялась тщательно драить взлохмаченную в недавних перипетиях шерсть. Такую мягкую, волнисто-шелковистую, что где-то даже закралось подозрение в её искусном селекционном происхождении.

- Ну так что, домой-то пойдёшь, красотка? – я присела на другой край сундука и осторожно протянула руку к мышке.

Та оставила кропотливые парикмахерские манипуляции, обнюхала мои пальцы чутким, подвижным носом, а потом вдруг… поднялась на задние лапы и исполнила поворот вокруг себя. И снова ткнулась мне в ладонь.

- Ого! Так ты у нас ещё и дрессированная? – я от неожиданности чуть не съехала с сундука.

Кажется, эта танцорка таким вот изящным образом выпрашивала у меня еду. Значит, у мелкой звезды точно где-то имелся хозяин, который теперь наверняка горевал о своей пропаже.

Выгонять на улицу «образованную» животинку рука категорически не поднималась. А сама она никуда не спешила. И то верно, зачем? Здесь добрая, мирно настроенная я с едой, а там, за дверью, где-то шастал мстительный кот, оставшийся голодным.

- Придётся само́й поискать твоего Человека, — направляясь за хлебной горбушкой, вслух размышляла я. – Ладно, закончу с уборкой – займусь тобой. А пока будешь у меня… Мышелью. А?! Мышель – по-моему, неплохо звучит.

Разгребать последствия собственноручно устроенного погрома пришлось до ночи. Поначалу быстрому наведению порядка основательно мешала хвостатая гостья. Просто эта любопытная цирковая или какая там… балетная звезда совала нос везде, где ни попадя и самозабвенно ворошила хлам, который я горками складывала «по ранжиру».

Что-то должно было безжалостно отправиться в помойку или в топку, что-то на пыльный чердак, а какие-то вещицы, например, ещё вполне годились в экстренную починку.

Так вот, неутомимая труженица хаоса как-то уж слишком по-хозяйски рылась в чужом добре, выискивая что-нибудь страсть, какое полезное для себя. Ага! Я в кучку, она в стороны. Я назад, она уже под кровать тащит, чтобы, значит, понадёжнее схрон устроить. Пришлось даже наворчать на нескромную посетительницу.

- Какая из тебя благородная Мышель?! Мышка-ворушка, больше ты никто! Лучше бы помогала с таким же энтузиазмом.

Я демонстративно-показательно ухватила торчавший в зубах «помощницы» бумажный клочок и прямо вот так, вместе с вцепившейся в него обиженной писклявой пуховкой, потащила к нужной горке.

- Поняла? – спросила у горестно семенившей за своей «прелестью» воровайки. – Сюда несёшь, и будет тебе вкусный сухарик вместо этой гадости.

Не без усилия выдрав из пасти охотницы за древностями мусор, я сунула ей в лапы обещанное взамен лакомство.

С наслаждением похрустев угощением, не побоюсь этого слова, пронырливая дамочка, кажется, кое-что сообразила. Милейшая шантажистка схватила ту же самую бумажку и бодро поскакала к ближайшему укрытию, не забывая поглядывать на меня. Мол, давай, хозяйка, раскошеливайся на сухарь снова: хорошая игра получилась.

Ну это была уже наглость.

Я хмуро уставилась в умненькие бусины интриганки и упёрла руки в бока, не двигаясь с места.

Мышь ещё немного пометалась по комнате с клочком в зубах, призывая меня к действию, а потом растерялась и с грустным видом застыла передо мной.

- А ну, неси, где лежало, — построжилась я. – За это уже уплочено, так что нечего на меня смотреть. А будешь хулиганить, я тебя вон… в банку посажу.

Глупо, конечно, было предполагать, что Мышель способна осознанно внимать человеческим речам, но угрожающую интонацию оценила. И даже приняла к сведению.

Помахав для пущей убедительности ворушке пальцем «Ай-яй-яй!», отобрала предмет спора, бросила в помойку и снова взялась за уборку. Та ещё немного поразмышляла, вернулась на сундук и вроде как обиделась. То есть натурально растопырила во все стороны шерсть и в прямом смысле надулась. Но к мусору больше пока не приближалась.

Даже немного жалко стало страдалицу.

- И чего нахохлилась? Взяла бы да посодействовала с уборкой, так все сухарики в доме твои будут - жертвую с барского плеча.

Я взяла питомицу в руки и сунула под кухонный шкаф, где всякого добра в духе одинокого полуистлевшего носка или фантиков ещё валялась тьма-тьмущая.

- Ну, давай, соображай… Клац-клац, и на помойку, а? – я даже выразительно щёлкнула зубами, изображая. что конкретно требуется сделать.

Смех смехом, а подобрать какую-то жухлую тряпицу Мышель догадалась. Остальную интеллектуальную работу доделало угощение: размахивая перед помощницей вкусным хлебным мякишем, я поманила её к нужному месту. Отобрала находку и вручила приз.

Кто бы мне сказал, зачем я, в общем-то, взрослая женщина, так увлечённо маялась дурью, обучая чужого дрессированного любимца новым трюкам? Однако день пролетел незабываемо. А главное, продуктивно.

Мышь раскусила суть задачи, лопалась от обжорства, но до победного упрямо таскала в утиль из самых узких щелей скопившийся в них прах времён.

Наскоро поужинав, я растянулась на узкой кровати, чувствуя, как застонали натруженные за день ударного труда мышцы и кости. В голове вяло ворочались воспоминания недавнего прошлого и не очень-то радужные мысли о будущем.

Как всё-таки непредсказуемо устроена жизнь. Её изнанка, кстати, тоже.