Леди и Мышь

7

Дом миссис Гарды оказался больше моего раза в четыре и был аккуратен до полной педантичной безупречности. Всё блестело, лучилось исключительной надраенностью и пахло сушёными травами вперемежку с ароматной сдобой.
На стенах гостиной — коллекция вышитых картин на фоне пастельной молочности тканевых обоев. Куда ни зайди – везде обилие воздуха, большого, какого-то объёмного света, изящество мебели и связки лаванды с мятой.

А возле нас тут же засуетилась пышнотелая, румяная, как свеженькая, с пылу-с жару плюшечка, кухарка.
На столе моментально материализовался чайник, пузатый и «важный».

- Садитесь, — пригласила миссис Гарда, сама, не чинясь наливая чай. — И не вздумайте скромничать.
- Спасибо, у вас уютно, — осторожно похвалила дом. — Если честно, ещё не совсем понимаю, как тут всё устроено, и рада любой поддержке. Ну… разумеется, кроме щедро предложенного плеча господина Рандольфа. – спохватилась я, вызвав понимающую усмешку старушки.

- Вас что-то тревожит? – участливо поинтересовалась дама, заметив, как я с беспокойством поглядываю на сумочку, в которой уже немалое время томилась Мышель. За исключением краткого мига, в который я стращала её упитанной тушкой соседа.

- Ах да, конечно, поскорее освободите малышку из душного плена.

- Не думайте, она очень воспитанная мисс.

- Я знаю. Вы тоже это заметили?

- О да. Так что вы хотели сообщить мне о её хозяине?

- К сожалению…

И Гарда Стоун поведала о том, что бедняга Мышель осиротела. Возвращать её было некому. Наследникам почившего буквально на прошлой неделе господина Труфоля она была не нужна.

- Близкие несчастного доброго соседа никогда не разделяли его увлечения дрессурой животных. Между тем он был больши́м мастером в этом деле. Сам герцог Арвеллар регулярно приглашал его для воспитания своих породистых собачек. А эту хорошенькую лапушку Труфоль завёл себе для души – приобрёл у заезжего иноземного купца и обучил на славу.

- А-апчх, — придушенно раздалось рядом.

Я обернулась и увидела испуганную до круглых очей кухарку, со стремительно краснеющим носом и мольбой, обращённой к хозяйке. Пышечка подошла поухаживать за нами, но, кажется, случилась незадача.

- Иди, иди, милая, мы сами управимся, — сочувственно кивнув, отпустила кухарку Гарда. - Вот видите, что происходит? У Миры ужасная реакция на шерсть.

- Вы потому не забрали нашу солнечную крошку себе?

- Увы. Мне пришлось бы выбирать между преданной служанкой, которая служит у меня добрый десяток лет и ко всему великолепно готовит, и мышкой моего покойного друга. М-да... Всё же я надеялась, что родные Труфоля найдут, куда пристроить это необычное создание. Она ведь должна представлять интерес для знатоков. В конце концов, стоить не так уж мало денег. Но…

- Что?

- Подозреваю, кто-то из них нарочно открыл клетку, предоставив ручной любимице своего отца самостоятельно устраивать жизнь. Не распознали ценности, не захотели возиться.

- В итоге Мышель едва не стала обедом для одного кота весьма бандитской наружности.

- Чёрного?

- Как недра ада.

- Беда всей округи, — сокрушённо покачала головой собеседница.

- И что же мне делать? Искать наследников? Ну… если Мышель действительно представляет из себя ценность.

- Ни в коем случае! Будьте милосердны, если вас хоть сколько-то радует компания воспитанной мыши, оставьте её себе. Похоже, она уже выбрала именно вас.

Я спорить не стала. Как ни странно, сама мгновенно успела привязаться к свалившейся в мою жизнь питомицы. И без неё, казалось, мои будни значительно потеряют в живости, потускнеют.

- Теперь ваша очередь, — устраиваясь поудобней, Гарда намекнула на ответную откровенность с моей стороны.

Под её внимательным взглядом я ненадолго замолчала, размышляя, насколько смело я могу говорить.

- Вы из тех, кто не просит помощи, да? Сначала упрётесь, потом делаете вид, что всё под контролем, а потом тихо падаете от усталости? – острый, прозорливый прищур собеседницы продел меня насквозь.

- Э-м… что вам сказать…

- Правду, девочка.

И я решилась. Решилась довериться интуиции: несмотря на всю резкость натуры миссис Стоун, я не чувствовала от неё опасности. Напротив, за своим ворчанием, язвительными остротами и величавой, даже малость надменной горделивостью тётка прятала доброе сердце. Большое и щедрое на сострадание.

В общем, исповедалась, как на духу. За исключением истории с попаданством, естественно. Но ей и без того хватило эмоций. Сурово сдвинутые брови соседки красноречиво транслировали, что именно она думала о моём семействе.

- Ну вот, вчера домыла дом… до состояния хотя бы морального просветления, и теперь твёрдо намерена искать работу, — закончила я свой рассказ.

- А что вы умеете?

- Неплохо обращаюсь с документами.

- С документами? – тётушка надолго задумалась, потирая тонким пальцем висок. – Нет, здесь я для вас, скорее, не помощница. Некоторый авторитет в городе, не скрою, сохранила, но не в среде законников. С моим прямым характером, признаться… мы несколько не ладим. И моя рекомендация окажется сродни чумной метке. Однако…

Я только собралась чуть-чуть погрустить по поводу упорхнувшей возможности, как миссис Гарда, сверкнув хрусталём азарта в глазах, многообещающе задрала палец.

- Не вешать нос, милая! Пожалуй… — она ещё на миг задумалась, кивнула сама себе и решительно продолжила:

- Я открою вам одну дверцу, из которой при должной ловкости и упорстве можно выйти куда угодно. В конце концов, и я когда-то начинала с чего-то подобного. Почему судьбе не подарить удачу и вам?

И вдруг без всякого «лирического» перехода, в лоб поинтересовалась:

- Дорогая, вы не боитесь испачкать руки?

В смысле? Что значит, «испачкать руки»? В моих укоренившихся с прошлой жизни представлениях, подобные выражения чётко ассоциировались с чем-то не очень хорошим, криминально окрашенным. Наверное, крайняя степень изумления явственно обрисовалась на моём лице.