Леди и оборотень

12.

Лорд Хиншельвуд, как и обещал, не стал наказывать Мансура или лишать его должности, которую сам же недавно ему пожаловал. Он отчитал его и велел впредь быть внимательнее к тому, чем он на самом деле должен заниматься. А также вновь повторил Стефании, что она не должна использовать слуг для решения конфликтов в семье.

Мансур посмотрел на Стефанию и будто даже хотел сказать, что вины девушки в произошедшем нет. Но она чуть заметно качнула головой, в надежде, что Мансур послушает её просьбу. И он промолчал.

Конечно, Вителлий не был доволен таким исходом произошедшего, и даже леди Хиншельвуд в итоге согласилась, что одних слов недостаточно, чтобы зазнавшийся конюх понял свою ошибку. Но лорд был тверд в своих словах и даже напомнил, что сам велел Мансуру защищать Стефанию. И раз тот счел необходимым вмешаться, значит причина была.

После лорд Хиншельвуд беседовал с Вителлием в своем кабинете. Стефания не знала, о чем они будут говорить. Но Амелия решила подслушать и сказала, что их отец не был доволен и поступками Вителлия. Он очень злился, когда жених Стефании пытался обвинить её в неуважении, и запретил общаться в подобном тоне с дочерью. И даже напомнил, что приличия обязывают Вителлия хотя бы создавать видимость заботы о будущей невесте…

В этот раз отец Стефании был на её стороне. Но она понимала, что ей придется рано или поздно прислушаться к его совету и подстроиться под характер будущего мужа. Сейчас же у нее было немного времени, чтобы не думать об этом. К тому же Вителлий не собирался задерживаться в поместье надолго.

Все последующие дни они сохраняли холодную вежливость в общении друг с другом. К счастью, мать больше не настаивала на их личном общении. А Вителлий заявил, что уедет раньше, чем планировал, хотя больше не выказывал своего недовольства вслух. И Стефания воспользовалась данной ей отсрочкой, чтобы заняться своими делами. И конечно, она хотела вновь выйти в город и навестить родных погибших.

На этот раз она не стала звать Мансура. Она и так доставила ему проблем. А сейчас было важно, чтобы все забыли о его участии в конфликте. Мать сказала, что правильно было позвать с собой Вителлия - общие дела объединяют людей. Но Стефания не стала этого делать. Она слишком хорошо знала, как тот относится к простым людям.

На улицах в этот день было оживленно. Стефания медленно шла по улице, оглядываясь вокруг. За её спиной шагали десяток стражей, но ей было неспокойно. Люди, как и обычно, расступались, при виде её. Но даже так она могла услышать, как они обсуждают последнюю реформу императора.

Но вместо одобрения с их словах были тревога и осуждение. Люди беспокоились о закрытии школ для слуг, в которых, несмотря на жестокость, дети получали хорошее образование и стабильную работу.

- Сначала школы, потом ещё что-нибудь отнимут, - доносился до нее разговор из толпы. - Как же теперь детей кормить? Работы и так было мало, а теперь и вовсе не будет.

Стефания замедлила шаг, прислушиваясь к людям. Оказалось, перемены, которые она так отстаивала недавно, были не столь однозначны. Люди, которых она пыталась защитить, сейчас испытывали страх перед изменением привычного уклада жизни. Когда она вернулась в поместье, ей очень хотелось спросить об этом у Мансура. Конечно, он знает гораздо больше о настроениях простых людей и сможет объяснить то, чего Стефании было не понять. Но сейчас она не смела провоцировать новый скандал и решила дождаться отъезда Вителлия.

Однако её планам вновь не суждено было сбыться.

Вскоре поместье сотрясла новость о новых волнениях и беспорядках. Внезапные перемены напугали одних людей, но других заставили требовать еще больше свобод. Стефании пришлось отложить очередной выход в город, а Вителлий внезапно изменил свои планы на счет отъезда.

- На дорогах сейчас опасно, - сказал он. - Я останусь, пока беспорядки не прекратятся.

Это решение было понятно, но, конечно, не обрадовало Стефанию. Однако волнения не прекращались. Наоборот, новостей о них становилось все больше.

Вителлий, как и прежде, с презрением отзывался о людях, не понимая их тревог и нужд.

- Эти селяне никогда не будут довольны, - говорил он, лениво потягивая вино за семейным ужином. - Они откусывают руку, которая их кормит, стоило им кинуть единственную подачку.

Стефания упорно хотела думать, что лишь прежние недовольства и страх перед неизвестностью заставляет людей выходить на мятежи. Но собственное беспокойство все больше и больше заставляло её соглашаться со словами Вителлия.

Конечно, все эти размышления возвращали ее к мыслям о Мансуре. Ей не только нужны были его успокаивающие слова. Она хотела знать, что когда он выходит за пределы поместья, чтобы встретиться с оборотнями, не попадет в беду. Как он там? В порядке ли? Не станет ли он жертвой разбойников? И не примут ли за разбойника его?

Стефания решилась пойти к конюшням. Но она не застала Мансура. Конюхи, занятые повседневными делами, сказали, что Мансур ушел еще утром в город, чтобы нанять новых работников. Но она не желала уйти, ничего не узнав. И направилась к домику за конюшней, где Мансур жил со своим отцом.

Она не была здесь с самого детства, когда бегала к этому дому, чтобы поиграть с Мансуром. Она невольно улыбнулась, вспомнив о тех днях, и осторожно постучала в дверь.

Баньян, отец Мансура, открыл ей не сразу. Он стал совсем старым, и с трудом передвигался, опираясь на палку. Трудно было представить, что когда-то он был грозой для непослушного сына и гонял его за проделки.