Леди-иномирянка

Глава 9

Следующие сутки тянулись мучительно долго, растягиваясь, как смола на морозе. Метель не думала утихать, превратив мир за толстыми стенами в сплошное белое, воющее, хаотичное месиво. Мы были заперты вместе в тесном и душном пространстве замка, и эта вынужденная, неотвратимая близость лишь ярче подчеркивала немыслимую пропасть между нашими реальностями. «Женихи» скучали по просторам своих волшебных дворцов и изысканным развлечениям, я — по тихой возможности просто спокойно заниматься счетами и планами без этих пронизывающих, вечно оценивающих взглядов, которые ощущались на коже, как физическое прикосновение.

Настроение было у всех прескверное, как прокисшее, тёмное пиво. До тех пор, пока после полудня в мой кабинет, где я в сотый раз перепроверяла сводки по зерну, не ворвался, запыхавшись и разнося с себя снежную крупу, перепуганный до зелёного лица конюх Генц.

— Госпожа! Следы! Прямо у самой восточной стены, в сугробе под старой елью! — он ловил ртом воздух, глаза выкатывались из орбит. — Большие, когтистые, глубокие… это они, я клянусь! Орки. Вынюхивали, подбирались, как крысы!

Ледяная, цепкая рука ужаса сжала мне горло и сердце одновременно. Так близко. Уже сейчас. Не будущей весной, а сейчас, в самую глухую, слепую пургу. Они, видимо, рассудили, что непогода скроет все звуки и следы, и полунищий, плохо охраняемый замок станет для них лёгкой зимней добычей.

Я бросилась в холл, где как раз столкнулась с тремя моими «женихами», уже предупреждёнными другими перешёптывающимися слугами. Но на их лицах, освещённых трепетным светом факелов, я не увидела ни тени тревоги, ни даже должной серьёзности. Вместо этого — оживление, живой, почти радостный интерес, словно затянувшаяся, наскучившая игра наконец-то обещала долгожданный интересный поворот.

— Ну вот и дичь сама, можно сказать, к порогу пожаловала, — с довольной, хищной ухмылкой произнес Чарльз, потирая ладони и потягиваясь, так что кости затрещали. В его глазах уже загорелся тот самый знакомый, необузданный охотничий азарт.

— Крайне неучтивые и назойливые соседи, — холодно, без эмоций заметил Дартис, не глядя, поправлял застёжку на тонкой кожаной перчатке. — Надо преподать им краткий, но наглядный урок в манерах. Чтобы больше не беспокоили.

— Следы свежие? — уточнил Ричард у стоящего навытяжку, бледного как снег лесничего. Получив короткий, испуганный кивок, он удовлетворённо, почти блаженно выдохнул. — Отлично. Значит, не успели далеко уйти. Прекрасная возможность для моциона.

Я смотрела на них, и внутри всё закипало чёрной, густой яростью, смешанной с леденящим страхом.

— Это не дичь! Это разведка или передовой отряд! Если они подбирались так близко к стенам, значит, главный лагерь или хотя бы крупный отряд где-то совсем рядом, в лесу! Это прямая и немедленная угроза для всего поместья! Нужно срочно укреплять ворота бревнами, поднимать всех мужчин на стены, распределять кипяток и смолу, готовиться к возможной осаде!

Мои слова, которые я выкрикнула почти срывающимся голосом, казалось, достигли их ушей, но отскочили от сознания, как горох от стены. Ричард лишь снисходительно, как ребёнку, улыбнулся уголками губ.

— Успокойтесь, сударыня, вы делаете из мухи слона. Мы быстро разберемся с этой мелкой неприятностью. Просто сходим на небольшую прогулку с элементами охоты. Освежимся, проветрим головы.

— Именно так, — поддержал Дартис, и его пальцы уже лежали на рукояти одного из тонких клинков. — Лучшая защита, как известно, — это упреждающее нападение. И у нас как раз зачесались от бездействия клинки. Скука — худший из врагов.

Они уже уверенно направлялись к походной оружейной, которую разложили в боковой комнате, на ходу отдавая моим остолбеневшим слугам короткие, чёткие распоряжения: «Мой плащ, тот, что с серебряной подкладкой, он не промокает», «Осветительные кристаллы голубого спектра, в такую слепящую тьму без них никак», «Вина согревающего, померанцевого, в дорожную флягу». Это выглядело не как подготовка к смертельно опасной вылазке, а как сборы на увеселительную зимнюю прогулку или пикник.

Я стояла посреди холодного, продуваемого холла, чувствуя полную, унизительную беспомощность. Они не видели и не хотели видеть в орках системной угрозы. Только лишь развлечение, забаву. Спорт. Возможность размять затекшие кости и потом похвастаться новыми трофеями за ужином. Моя паника, мои реальные, выстраданные заботы о жизни и смерти нескольких десятков зависимых от меня людей были для них просто женскими, истеричными нервами, недостойными внимания.

Через полчаса они уже были полностью готовы, закутаны в тёмные, непостижимым образом отталкивающие снег плащи, с оружием на поясах и тем аурой непоколебимой уверенности, что исходила от них волнами. Ричард на прощанье деловито кивнул мне, как партнёру по договору.

— Не скучайте в наше отсутствие. Вернёмся к ужину. Надеюсь, с достойной добычей.

И они, не оглядываясь, трое теней, исчезли в белой, слепящей пелене метели, захлопнув за собой тяжелую дверь. Они оставили меня одну посреди опустевшего холла с леденящим душу ужасом и горькой, абсолютной уверенностью: какими бы могущественными и древними они ни были, их «защита» была непредсказуемой, легкомысленной и подчинялась лишь их собственным, чуждым мне понятиям о досуге. Мою судьбу, судьбу моего дома и моих людей они сейчас решали в рамках собственного, извращённого представления о развлечении. И от этой мысли по спине побежали ледяные мурашки, а в желудке застыл тяжёлый, тошнотворный ком.