Леди из будущего. Падь

Глава 10*

— Бруно, — остановил Бригахбург коня возле рыцаря, — я видел, ты беседовал с...

— Наташей, — подсказал тот.

— С ней, — поморщился мужчина. — Что‑нибудь ещё узнал?

Обычно спокойный и выдержанный друг неожиданно резко осадил жеребца. Тот нервно гарцевал под ним, топчась на месте.

— Герард, что ты от меня хочешь? Возьми, да попытай её сам.

— Что ты злишься? Ты же видишь — я не могу с ней спокойно разговаривать.

— Я видел, как вы смеялись, и ты при этом выглядел вполне довольным.

— Бруно, её зелье... Оно хмельное.

— Герард, на кой чёрт тебе сдала́сь эта иноземка?

— Мне сдала́сь? Я что, должен был бросить её в лесу? Не ожидал от тебя такого.

Командующий опустил поводья:

— Я не это имел в виду. Я устал, Герард. В самом тяжёлом бою я так не уставал, как за последние дни.

***

Услышав лай собак, Наташа невольно вздрогнула. Отряд въезжал в деревню по широкой, хорошо утоптанной дороге. Домики, расположившись вдоль неё — длинной и единственной, — были разных размеров: от совсем маленьких до больших, и походили друг на друга.

Картина «Кормление птиц». Немецкий художник-пейзажист Карл Гауптман (1880 — 1947)

Четырёхскатные высокие крыши, покрытые толстым слоем соломы, с двух противоположных сторон почти доходили до земли. С лицевой стороны под укороченной крышей находилась дверь. Тёмные слепые окна затянуты то ли тканью, то ли закрыты деревянными ставнями. Серость строений компенсировалась яркими цветами в палисадниках. Рядом в загонах мычали пёстрые коровы и резвились овцы.

Время было ещё не позднее, и в деревне кипела жизнь. Завидев конный отряд, жители выходили на дорогу и низко кланялись, произнося вслед всадникам слова благодарности с пожеланиями мира и добра.

Проехав деревню и небольшую рощицу, отряд поднимался на крутой холм. За высокой крепостной стеной, уходя ввысь, внушительной громадой неотвратимо надвигался замок. У девушки перехватило дыхание и пересохло в горле. Она испугалась. В глубине души ещё теплилась надежда, что всё не так плохо. Театрализованное действие подойдёт к концу, и она окажется в своём времени. Есть же реалити‑шоу, типа «Жестоких игр»… Хотелось кричать. Казалось, ещё немного — и она упадёт в обморок. Наташа лихорадочно щипала себя за руку: больно. Её широко открытые глаза наверняка выглядели безумными.

Дорога проходила через ухоженные виноградники. Гроздья крупных ягод тяжёлыми кистями свешивались с лозы, вспыхивая янтарным светом в лучах заходящего солнца. Почуяв близость конюшни, лошади высоко подняли головы и тихо заржали, ускорив шаг.

По мере того, как обоз продвигался к замку, путешественницу трясло больше и больше. Она готова была соскочить с телеги и бежать, куда глядят глаза. Хотя, возможно, именно в замке её ждёт долгожданный финиш: включатся прожектора, опустится занавес. Снова замаячила призрачная надежда.

Наташа ожидала увидеть крепостной ров, наполненный водой, с мостом через него, но... Отвесные крепостные стены с дозорными на них уходили ввысь, закрывая темнеющее небо. В вечерней тишине послышался протяжный скрежет цепи медленно поднимаемой массивной решётки и открываемых тяжёлых, окованных железом ворот. Обоз поглотила чернота широкого длинного прохода. Девушка крепко зажмурилась.

Раздался глухой топот копыт по булыжнику. Позади с грохотом опустилась решётка, с лязганьем закрылись ворота.

Громкие голоса приветствия наполнили воздух, и он пришёл в движение осязаемыми волнами. Казалось, что он не такой, как за стенами, а особенный: густой, влажный, с едва уловимым запахом хлора.

Всадники скрылись за углом замка. Бригахбург давал распоряжения, распускал людей, позволяя оставить гружёные телеги до утра. Слышался стук копыт, звон уздечек и нетерпеливое ржание выпрягаемых лошадей.

Чуда, которого так ждала Наташа, не произошло. Какие прожектора? Стоило солнцу спрятаться за горой, всё вокруг погрузилось в непроницаемую пугающую темноту, усиливающуюся нависающими каменными стенами. Возле телег проходили люди с полыхающими факелами. Мужчины и женщины вполголоса переговаривались, с любопытством оглядываясь на карету.

Никто не обращал на Наташу внимания. Она, сжавшись и нахохлившись как напуганный воробышек, слившись с темнотой и плотнее кутаясь в накидку, неподвижно сидела в телеге, стараясь не привлекать внимания. Спрятав лицо в складках ткани на восточный манер, наблюдала за происходящим.

Герард остановился возле кареты графини и открыл дверцу.

Юфрозина ухватилась за его руку и с высокомерным видом спустилась на мостовую. Плотно повязанный серый платок закрывал её лоб по самые брови.