Леди из будущего. Падь

Глава 25

Пошёл четвёртый день пребывания Наташи у ведуньи. Её по‑прежнему каждое утро те же самые воины возили к источнику. Она смирилась с необходимостью и неудобством поездок.

Бабулька больше на источник не ходила, а с Кейти дела обстояли проще. Как заправская наездница, она ловко вскакивала на коня и удобно устраивалась перед всадником. Для неё, худенькой и юркой, это не составляло труда. Девочка легко помещалась между воином и высокой лукой седла, в то время как Наташе приходилось усаживаться едва ли не на живот всадника. Она терпела его сильную руку под своей грудью, не обращая внимания на двусмысленные жесты и переглядывания, когда стражники думали, что иноземка этого не замечает. Для неё такие поездки были сущим адом. Она вновь задумалась об обучении верховой езде.

Вспомнилось: «Герои‑любовники чинно и благородно везут дам, сидящих перед ними на коне». Чушь! «Дама» убедилась на собственном горьком опыте, что всё, виденное в фильмах — ерунда! Седло рассчитано под одного седока. Второму сидеть просто негде — мешает высокая лука. И никаким образом боком сесть не получится. Да ещё и скакать при этом?! Можно устроиться на крупе коня позади наездника и вцепиться в него мёртвой хваткой. Иначе при движении съедешь пятой точкой на землю, и тебе повезёт, если приземлишься удачно.

В такие моменты Наташе хотелось раствориться, испариться, исчезнуть.

Тело от пятен очистилось полностью. Кожа стала нежной и чувствительной, болезненно отзывалась на трение грубой ткани платья. Своё выстиранное бельё лежало под подушкой. С голосом девушка не экспериментировала, бо́льшую часть времени молчаливо отлёживалась или бродила вокруг домика не углубляясь в лес. Одна из балеток, принесённых Кейти из замка, просила есть.

Туалет нашёлся сразу. Служанка кивнула на её немой вопрос, сказала «нужник» и указала на тропку, ведущую за дом. Им оказалась выкопанная глубокая узкая ямка с втоптанными по краям плоскими камнями. И всё. Не зная — не найдёшь, если только туда не угодишь. А Наташа на привычную кабинку и не рассчитывала.

Руха часто и надолго уходила в деревню. Кейти в обед отлучалась в замок сменить бельё и принести свежих продуктов.

Недремлющие стражи не давали вздохнуть свободно, ненавязчиво присматривая за подопечной.

Бруно приезжал вечером. Девушка молчала и отворачивалась. Он не настаивал на общении, коротко вздыхал, почёсывал затылок, будто хотел что‑то сказать, но сдерживало присутствие болтливой прислуги.

Бригахбург, как красное солнышко, каждое утро появлялся за очередной капсулой антибиотика. Неизменно садился напротив Наташи, молчал, всматривался в её лицо, желая отыскать на нём ответы на свои вопросы.

Девушка отметила, что он за эти дни осунулся, в глазах появилась глубина и не замечаемая ею ранее грустная задумчивость. Но вёл он себя спокойно, и она была уверена, что в замке всё хорошо.

Он же со своей стороны отметил её усилившуюся бледность и отчуждённость. Глаза стали выразительнее и больше. В них плескался немой укор и боль. Накануне Герард забрал последнюю капсулу и сейчас приехал не за этим.

Наташа сидела на лежанке в позе китайского болванчика. Потрясла перед ним пластиной с пустыми ячейками и показала знаками, что больше ничего нет и вице‑графу съеденного достаточно.

Бригахбург, не глядя в сторону знахарки, по‑прежнему разглядывал иноземку, игнорируя её красноречивые жесты в сторону двери. Произнёс:

— Старуха, что скажешь о её состоянии?

Наташа беспокойно оглянулась на бабульку.

Кейти, чуть дыша, бесшумно подвинула ведро с водой и, сев на кривую скамейку, мимикрировала под цвет печи.

— Сами видите, хозяин, боль вышла вся. А что ест плохо, так тут никто не поможет.

— А говорить она сможет?

— Говорить? — шмыгнула Руха крючковатым носом. — Так, может, ей и сказать‑то нечего.

Наташа усмехнулась без тени страха: «Верно бабушка сказала». В душе накапливалась тревожная муть, словно девушка ждала чего‑то страшного. Это пугало и одновременно хотелось приблизить неизбежное, чтобы избавиться от мучительного ожидания.

— Значит, не хочешь говорить, — его сиятельство пронзил иноземку грозным взором. — Едем на источник. Хочу посмотреть на него. Заодно обмою тебя. Сам.

— Что? — возмущение выплеснулось вскриком, царапнув гортань и выравнивая осанку.

Последовавший за этим раскат громкого смеха Бригахбурга заставил Наташу покраснеть. Всё же он невозможный мужчина! Волна протеста рвалась наружу. Хотелось топать ногами и говорить гадости.

— Собирайся, едем в замок, — окинул Герард избу коротким взором. Остановив его на Рухе, отстегнул от пояса мешочек с деньгами, бросил на стол: — Угодила, старая.

Наташа обняла ведунью и прижалась к ней, чувствуя под руками угловатость искривлённого иссохшего тела и исходящий от её одежды горький запах трав.

— Спасибо за всё, бабушка.

— Может, заглянешь когда, Голубка, — скользнула ладонью по её плечу старуха. — Ты не смотри, что хозяин грозный. Он честный и справедливый.

Девушка пожала плечами. Сказать нечего. Кому нужны её сомнения и метания? Чтобы судить о человеке, нужно его знать.