Леди из будущего. Приглашение на казнь

Глава 12

Опомнилась Наташа в своей комнате. Подскочив к зерцалу, ухватилась за его треногу в попытке развернуть к окну — тяжёлое. Повернулась на стук двери. Завеса из распущенных волос мешала рассмотреть визитёра.

Торопливо подошёл Бригахбург. Отстранив русинку, продолжил начатое ею. Усмехнулся:

— Схрон? Никогда бы не догадался. Теперь знаю.

Откинув волосы на спину, она прикусила изнутри губу:

— Я тоже знаю, где ваш тайник.

Разобрала волосы на пробор. Дрожащими руками достала зеркальце. Поняла, что одной ей не справиться.

— Успокойся, я помогу тебе, — заглянул в её лихорадочно блестевшие глаза Герард. Её беспокойство передалось и ему. — Что нужно делать?

— Держите волосы, чтобы не мешали, а я буду смотреть.

Максимально выгнувшись и приблизившись к зерцалу, она всматривалась в отражение пятачка косметического зеркальца. Не верила своим глазам. Треугольная татуировка размером с рублёвую российскую монету со зрачком зверя внутри пугала реалистичностью.

Стереть знак мокрым пальцем не удалось. И он — не обман зрения. Знак есть. Он всегда был. Стала понятна привычка почёсывать голову в этом месте. Но откуда он взялся? Как такое возможно? Почему мама никогда не обмолвилась о нём?

Граф привлёк Наташу к груди, обнял за плечи, погладил по голове:

— Ты напугана. Успокойся. Прими правду.

Она не вырывалась, плохо сознавая происходящее. Мягкие ненавязчивые поглаживания мужчины успокаивали.

Зацепилась взглядом за кувшин с пивом на столике у кровати:

— Мне нужно сходить в деревню к знахарке.

— У тебя что-то болит?

— Душа.

Мужские руки сильнее сжали её плечи, горячее дыхание коснулось макушки. Его душа тоже болит, сопереживая этой странной и такой желанной женщине.

— Мне нужно поговорить с тобой.

Наташа чуть отстранилась:

— О вчерашнем? Не думайте, я не сопьюсь. Возьму у бабушки травки для успокоительного отвара. Она поила меня таким. Помогает.

— Ты вчера сказала о Бруно, — заметно напрягся Бригахбург. — Ты простила его? Вы снова вместе?

Девушка вздохнула, отошла к окну, коснулась ладонью подоконника:

— Он не спешит со мной поговорить. Значит… — замолчала, отворачиваясь.

Нахлынули воспоминания. Сдвинула брови, сжала губы, сдерживая готовые хлынуть слёзы. Всё ещё больно.

— Его нет в замке. Он отбыл с Дитрихом на рудник. К вечеру вернётся. Прачка призналась, что всё подстроила, — зачем он говорит ей об этом? Пусть знает. Так будет правильно.

— Может быть, ей и подстраивать ничего не нужно было и всё случилось по согласию.

— Не думаю.

— А ребёнок?

— Она сказала правду. Дитя будет, — вздохнул сиятельный, будто он был виноват в случившемся.

Наташа закивала:

— Я так и думала. Вы же не будете наказывать её плетью?

— Не буду. Дитя должно родиться здоровым, — приблизился он к русинке, посмотрел в глаза, взял за руки. — Я долго наблюдал за тобой…

В дверь заглянул Франц:

— Хозяин, там вас спрашивают господин граф и тот, второй. Они ждут.

— Знаю, Франц. Скажи Берте, пусть накрывают на стол.

— Идите, господин граф, — высвободила руки девушка.

— Я скажу… Хочу, чтобы ты осталась в замке.

— Знаю, экономкой.

— Моей женой.

В ушах у Наташи зазвенело. Настойчиво. Переливчато. Так верещит пожарный извещатель, предупреждая о бедствии.

— А как же ваша невеста? — с подозрением уставилась она на мужчину. Его признание показалось неуместным.

— Приедет и уедет. Обещаний графине не давал. Визит… его не отменишь. Графиня — женщина разумная, поймёт меня и простит. Возмещу ей все дорожные расходы.

— Подождите, ваше сиятельство, я чего-то не понимаю, — замотала Наташа головой. Выдавила из себя: — Зачем я вам?

Мысли сбились в кучу. Было ощущение, что они теснятся в голове, не находя выхода, перекрикивают друг друга, мешают сосредоточиться.

— Ты нужна мне.

Убойный аргумент, — хмыкнула девушка. Мысль, что это может быть связано с сегодняшними событиями обожгла:

— Тогда почему вы позволили Бруно… Почему не сами…

Конечно! Теперь, когда её признали графиней — нет, будущей пфальцграфиней! — она вдруг ему понадобилась. Выгодный брак для Бригахбурга? Её положение в обществе выше положения итальянки. Но её так называемый отец беден. Она бесприданница. Как быть с этим?

— Тебе не нужно знать. Впрочем… Четыре года назад Бруно спас мне жизнь. Я пообещал ему отдать долг. Тогда я не знал, что должен буду уступить тебя.