Леди из будущего. Приглашение на казнь

Глава 15

Наташа без желания ковыряла творог палочками, размазывая его по мягкой лепёшке сдобного печенья. Кусочек утиного мяса, приготовленного по её рецепту не вызывал слюноотделения, хотя его запах честно щекотал ноздри. Иноземку предусмотрительно лишили горячительного. Она хмыкнула, покосившись на полбутылки вина на подоконнике и на горшочек с заживляющей мазью. Обработать царапины лишним не будет.

Девушка сидела на сундуке в изножье кровати, поджав под себя ноги. Жар от горящих дров из камина приятно окутывал расслабленное тело. Распущенные влажные волосы, перекинутые на грудь, свисали из-под надвинутого капюшона. Связанная узорная накидка, пока не украшенная бахромой согревала уютным теплом, радуя внешним видом. Получилась она на славу. Сшить бы под неё брючки. Сейчас же она, наброшенная на сорочку, чуть шерстила.

— Кейти, принеси из кухни кастрюльку с кипятком и кубок, — прохрипела Наташа в сторону умывальни.

Самое время заварить бабкины травы. А то снова эти трупы, головы, привидения…

Мысли крутились вокруг самоубийства Агны. Не верилось, что она могла наложить на себя руки. Если баронесса планомерно шла к своей заветной цели завладеть всем имуществом брата мужа и стать хозяйкой, то отравиться она никак не могла.

Быть может, Наташа изначально ошибалась в своих выводах? Ревность толкнула женщину на преступление, а затем она, потерпев неудачу, сдалась, предпочтя смерть пожизненной муке вдали от детей. Осознание того, что её любимый муж будет здравствовать и жить в своё удовольствие, а она оставшуюся жизнь станет замаливать грехи, может привести к отчаянию.

Минутная слабость — и тебя уже нет.

Если у Агны был быстродействующий яд, то почему она не воспользовалась им при отравлении предполагаемой соперницы? Быстро и надёжно. Значит, у неё не было такого яда. Или было мало, и она берегла его для себя на самый крайний случай. Умереть мгновенно и безболезненно, когда придёт время —мечта каждого.

Может ли иметь место предположение, что баронессу могли отравить? Яд мог быть добавлен в еду. Девушка перестала есть, подозрительно уставившись на поднос у своих коленей. Кубок с морсом пока стоял нетронутым.

Начинается всё сначала? — вызвала озноб неприятная мысль.

Кто и за что мог отравить женщину? — вернулась Наташа к прерванным рассуждениям. Кто и за что травил её саму в первый раз?

Скинула капюшон, разбирая подсохшие пряди. Запустив пальцы в волосы, приподняла их у корней. На стук двери повернула голову.

Неторопливо вошёл Бригахбург. С удовлетворением отметил, что его указания выполнены. Придвинул стул, садясь напротив русинки, подставляя спину жару из камина.

Девушка выпрямилась, настороженно вглядываясь в его лицо: злой или не очень? Понять трудно. Как всегда, подтянут, свежевыбрит и одет по классике офисного дресс-кода — тёмный низ, светлый верх. Скосила глаза на укороченные мягкие мужские полусапожки —обувь закрытая. Вместо кафтана — короткая стильная кожаная безрукавка с распущенной впереди шнуровкой, один конец которой зацепился за рукоять кинжала с чёрным мутным камнем на конце.

Из-за высоты сундука Наташа оказалась сидящей с графом на одном уровне: глаза в глаза. Отметив на ней красивое вязаное одеяние, он вскинул бровь:

— Вязать умеешь, игла из рук не выпадает, готовишь вкусно, — покосился на нетронутую ножку утки. — Лечить обучена, с кинжалом управляешься ловко, дерёшься без оглядки, грамоту знаешь, находчивая, не трусливая, а вот… — его голос дрогнул.

Герард замолчал, уставившись в её лицо, рассматривая глубокую короткую ссадину на подбородке, сеть мелких длинных и коротких царапин на щеках и лбу. Опустил глаза на обнажённые по локти руки с отметинами синяков.

Наташа с волнением ожидала продолжения его речи. К чему он клонит — догадаться несложно.

Мозгов не хватает, — мысленно продолжила недосказанное.

Настороженно ждала приговора его сиятельства, его уничижительных слов, которые перечеркнут зародившееся чувство, ещё слабое и такое ранимое.

Ждала слов, которые навсегда разведут их в разные стороны. Сердце мучительно сжалось и, ухнув вниз, замерло.

Подняв глаза, мужчина столкнулся с широко открытыми выразительными глазами иноземки. Так смотрит поверженный противник, стоящий над пропастью, который всё осознал и уже не ждёт пощады от возвышающегося над ним победителя. Он знает, что конец неизбежен и вместо руки помощи получит заслуженный толчок в спину. Низвергнутый готов к смерти и примет её достойно. Причём девчонка знает, что виновата и не кается, не склоняет голову, не прячет глаз.

Наказать её? Следовало бы. Только толка не будет — непокорная. В груди заныло.

А тебе нужна покорная? Первая жена была тихая и смирная. Набожная, пятнадцатилетняя воспитанница монастыря. Ни любви, ни привязанности. Они были близки только до того времени, пока она не поняла, что ждёт дитя. Герарда всё устроило — ему было шестнадцать. Она преставилась от родовой огневицы, а он не испытал ни сожаления, ни боли утраты. Безмерно благодарен ей за сына, неизменно поминая мученицу в молитвах.

Граф смотрел в глаза девы, сидящей перед ним.

Нет, если любить, то только такую.

Когда всё горит, а не тлеет.