Леди из будущего. Приглашение на казнь

Глава 32

Наносила мыльную массу на коричневое платье и тёрла, остервенело, всё больше склоняясь к тому, что не следует ждать наступления ночи, а идти сию минуту искать Яробора. Платье до утра не высохнет. Неважно, заберёт сырое.

Встряхнула, развешивая на жерди перед открытым окошком. Подгоняемая плохим предчувствием, поспешила в комнату. Взяв новую свечу и укутавшись в простыню, вышла в тайный ход. Даже усталость куда-то исчезла.

Страх гнал вперёд.

Достигнув подвала, остановилась, прислушиваясь. Отчётливо слышались мужские голоса. Что за чёрт? Откуда? Свернула на звук. Два стражника стояли у двери в камору и мирно беседовали. Наташа предположила, что там заперт надзиратель, проспавший раба.

Едва ли не бегом направилась в известном направлении. Луч скользил по поверхности камней. Крысы, сверкая красными точками глаз, отбегали в сторону, давая ей дорогу. Фу, мерзость! Смотрела под ноги, чтобы ненароком не наступить на грызуна.

Всё ждала, что луч вырвет из тьмы фигуру Яробора.

Вот и кромка воды. С замирающим сердцем уставилась на плошку со сгоревшей свечой. Рубаха лежала так же, как её оставила девушка. Подняла, скложила, возвращая на камни. Заменила свечу — пусть горит. Вдруг раб вернётся? Но что-то подсказывало, что не вернётся. Прошло слишком много времени после его ухода. Побег, судя по всему, удался. Пусть так и будет. Русич не мог погибнуть.

***

Слышался собачий лай. Погоня?.. Деревня?..

Мужчина открыл глаза. Холод пробирал до костей. Назойливый мелкий дождь мешал сосредоточиться.

Яробор плохо помнил, как выбрался на берег. В какой-то момент ему показалось, что конца подземному ходу, залитому водой, нет. Вода залила нос. Воздух в лёгких заканчивался, а просвета всё не было. Ноги не доставали дна. Рванулся вверх, упираясь головой в камень кладки. Немеющие пальцы скребнули по слизи.

Закрутило, завертело…

Голову наполнил шум. В ушах зарокотало. Кровь жаркими толчками ходила в груди.

Бессвязные образы с кровавыми очертаниями медленно проплыли перед глазами. Русинка? Виделось, словно вышла из тьмы с обведёнными тенью сияющими глазами, и, теряя сознание, безвольно упала в его руки. Растаяла.

— Упустил… Потерял… — билось пожаром в голове.

Легкие разрываются от боли. Нос и горло сдавливают спазмы, в желудке резь. Под руками земная твердь. Его рвёт. Напрягшиеся мышцы сводит судорогой.

Разлепил опухшие веки, фокусируя взор, огляделся.

Берег реки.

Пасмурно.

Дождь.

Вроде солнце было.

Крутой берег уходит ввысь. Заросли кустарника. Пополз туда, долой с чужих глаз. Отлежаться надо.

От толчка в бок подхватился, дёрнулся в сторону, оглядываясь.

Уже вечер. Так же моросит ситник. Чёрный мокрый пёс тычет под руку. Мысль, что нашли, обожгла огнём. Что ж ему плохо так, муторно? Из раздвинувшихся над ним веток показалась голова, плотно укутанная в платок. Старуха. Ткнула в него клюкой.

— Тарзан, нашёл кого? — пёс тявкнул, усаживаясь рядом. Бабка наклонилась, всматриваясь в лежащего перед ней мужчину. — Живой, али как? А что без рубахи? Купаться поздно ужо, застыть можно.

Глядел на неё, слушал и… понимал.

— Где я? — выдавил, чувствуя, что голос осип.

— Где-где… В Караганде. После перепоя или обкуренный? Эх, молодёжь… — укоризненно покачала головой. — Поднимайся, давай, негоже на сырой земле лежать. Так и на погост недолго угодить.

Пёс незлобиво гавкнул, поддакнув хозяйке.

Послушался обкуренный, перевернулся на бок, поднимаясь и снова падая.

В голове Яробора ухнуло, вышибая искры из глаз. Затряс головой.

— И без обувки, — старушка рассматривала мо́лодца. В грязи весь. — Что-то не признаю никак. Чей ты будешь?

— Из Осининых, — ответил не думая, машинально. Давно не произносил привычное имя рода, дивясь себе: «Кому здесь надобен? Сон?»

— Осиновка? — бабка удивлённо подняла белёсые бровки. — Далече отсюда будет. — Всматривалась в него. — А как сюда заплутал? К кому приехал?

— Не приехал, плыл.

— Вот те раз! Перевернулся? В такую непогодь только у телевизера сидеть. Снесло течением. Вставай ужо, идём ко мне. А то вымокла совсем тут с тобой. В хате поговорим.

Видя, что парень едва стоит на ногах, подставила плечо. Вздохнула:

— Обопрись. Только не шибко. Ты вон какой дылда, поломаешь меня. А мне ещё Ёську доить, — крякнула, пригибаясь под пудовой ручищей, устроившейся на плече. — Вот ведь как бывает… Выходит, свезло тебе, парень. Не утоп. Но воды наглотался, по всему видать.

Потихоньку поднимались под горку.

— Фершелку нужно кликнуть. Пусть глянет тебя. Какой-то ты квёлый. Пусть тебе укол поставит. — Покосилась на крупную мужскую фигуру. — Два. У вас там в Осиновке одни коммерсанты построились. Чей ты будешь? Ладно, не говори. Всё одно не знаю. Новые русские престарелые, банкиры да жулики.