Леди из Дэйлхолла: Искры

Глава 1

— Тпруууу… Какого черта! Ты ослеп? — снаружи прокричал грубый мужской голос.

Я проснулась от резкой остановки, ударившись затылком о заднюю стенку почтовой кареты. Кратковременный испуг прошел, когда я поняла, где нахожусь. Это просто возницы переругивались при дележке дороги. Я расслабила руку с кинжалом, спрятанным в широких рукавах дорожного плаща, а второй ладонью потерла ушибленный затылок.

Благо, мои попутчики сидели в полутьме и не заметили ни холодного оружия, ни моей замедленной реакции — ведь одно с другим плохо сочеталось. Да и мама точно не одобрила бы демонстрацию отцовского кинжала. Особенно перед достопочтенной парой преклонного возраста, которым не повезло стать нашими попутчиками.

— Сам смотри, куда прешь! Не видишь — важные господа едут! — кричал чужой кучер нашему.

После этих слов все внимание обратилось к окошку, где медленно проплывала черная карета с гербом — красный дракон, сжимающий белую розу. За темными стеклами ничего нельзя было разглядеть, кроме дорогой отделки.

Я абсолютно ничего не смыслю в геральдике. Да и в свете никогда не бывала. Мама мечтала, как мы будем блистать на балах, а я предпочитала не думать об этом.

Преждевременная смерть батюшки перевернула нашу жизнь с ног на голову. В одночасье мы остались на улице. Двоюродный племянник отца, унаследовавший титул и поместье, не пожелал содержать его вдову с двумя детьми. Он велел нам освободить его владения, выплатив смехотворную компенсацию — ее хватило бы лишь на три года скромной жизни в глухой избушке травницы.

Оскорбленная мать выскребла все, что не было отражено в имущественных документах. Собрала столовое серебро, подсвечники, все мало-мальски ценное. Что не смогли увезти — продали старьевщикам, кое-что отдали соседям, кое-что пожертвовали церкви. Так она совершила свою маленькую месть. Теперь новый лорд будет пить из деревянных кружек и любоваться голыми стенами — большая часть мебели и текстиля исчезла.

Мы собрали приличную сумму — около тысячи золотых, если считать всё столовое серебро и фамильные безделушки. Впрочем, у мамы и без того имелись личные накопления — около двух тысяч в королевском банке, о которых мать предпочитала не упоминать. Ювелирные изделия, подаренные отцом в лучшие времена, остались при ней: изумрудный гарнитур с жемчужными подвесками, рубиновое колье в виде цветущих роз и бриллиантовые серьги, в которых она блистала на королевском балу.

Я тоже ни за что бы не оставила свои сокровища — кулон из лунного камня, подаренный отцом, когда мне было пять, для защиты от дурных снов. И несколько комплектов украшений, подготовленных на дебют для меня и сестры.

Он был человеком настроения, вернее, двух настроений, сменявших друг друга с пугающей беспричинностью. До полудня в нём копилась буря — он был угрюм и молчалив, как скала перед грозой. А к вечеру тучи будто рассеивались неизвестно кем, и он являлся нам улыбчивым и остроумным, словно и не было утренней хмари. Мама разрывалась меж любовью и горькой обидой, а мне всегда чудилось, что под личиной отца вечную борьбу ведут две души, чужие друг другу.

Нам с сестрой осталось приданое — по три тысячи золотых каждой, хранившиеся в Императорском банке под пять процентов годовых. По юридически заверенному договору с банком, деньги должны были перейти к нам в день свадьбы. Или по достижении двадцати пяти лет — если, конечно, не найдется дурак, который согласится на нас жениться.

Три тысячи золотых — сумма, за которую можно было купить небольшой дом в провинции, но не восстановить былое положение в свете.

Конечно, мы не ровня знати высшей крови и приближенным короля. Но для обедневшего маркиза или состоятельного барона могли бы составить неплохую партию.

— Сильно ударилась? — Лилиан погладила меня по предплечью.

Я покачала головой. Мама же, не замечая ничего вокруг, с тревогой смотрела вслед черной карете. В последнее время она часто задумывалась. Я даже начала беспокоиться за ее рассудок — со смерти отца она не проронила ни слезинки и стала пугающе молчаливой.

— Дорогой, спроси у возничего, долго ли еще ехать… — миссис Дроулли с трудом скрывала усталость. Мы были в пути уже более восьми часов, сделав лишь короткую остановку на распутье.

— Конечно, дорогая. Может, остановимся в столице? Отдохнем? — предложил мистер Дроулли, затем крикнул вознице: — Сколько еще до города?

— Четверть часа, не более!

Возница не обманул. Вскоре нас пересадили в городскую карету, и, попрощавшись с Дроулли, мы доехали до дома, который мама сняла неподалеку от парка с озером. Район оказался респектабельным — соседи явно принадлежали к состоятельному кругу.

— Леди Дэйл с дочерьми! — крикнул кучер в сторону дома, спрыгнул с козел и принялся выгружать вещи. Так как слуг у нас еще не было, а лишняя монетка ему бы не помешала.

Нас встречали хозяева — пухленькая дама средних лет с миловидным лицом и ее супруг.

— Добро пожаловать, леди, — женщина склонилась, будто мы всё ещё были выше её по статусу.

Так оно и было — при жизни отца. Теперь же мы были на равных. Мама по привычке кивнула с холодной вежливостью и принялась осматривать холл, пока наши сундуки вносили в дом.

— Благодарю вас, леди Дешвил. У вас прекрасный дом.

Она не кривила душой. Дом действительно оказался приятным — солнечные лучи играли на свежевыкрашенных стенах, отражаясь в полированных дверных ручках. Но после просторных залов Дэйлхолда эти комнаты казались кукольными. Высокие потолки, обитые светлыми панелями, и широкие оконные проемы лишь подчеркивали скромные размеры.

Из прихожей расходились три пути:

вверх по дубовой лестнице с резными балясинами, в узкий коридор к комнатам прислуги и в просторную кухню. Гостиную скрывали двустворчатые двери из светлого дерева. А в самом углу, за массивным обеденным столом, притаилась неприметная дверца — прямой путь в царство кухонных ароматов.

«Как в старых замках — все тайные ходы ведут на кухню», — мелькнуло у меня в голове. Возможно, архитектор понимал, что даже в самом скромном доме именно кухня становится сердцем.