Леди из Лабиринта

Глава 9

Наше новое жилье представляло собой обычную городскую квартиру, только совсем крошечную. Мебели в комнатах оказалось немного (только самое необходимое). Впрочем, мода на громоздкие шкафы и комоды давно прошла, и теперь многие земляне главным приоритетом для себя считали простор и удобство.

В нашей квартире все тоже выглядело аккуратно и без каких-либо излишеств, скорее в стиле минимализма. А на белоснежной кухне, в которой здесь вряд ли когда-то готовили, я наткнулась на большой поварской шкаф и холодильник, набитый продуктами.

Первым делом я вытащила пакет молока и посмотрела на дату изготовления. Второе сентября, а сегодня только пятое. Хм, значит свежее… Выходит, роботы как-то доставляют в Лабиринт и продукты? Ну, тогда от голода мы тут точно не пропадем.

Я прислушалась к недовольному бормотанию, доносящемуся из соседней комнаты. А вот соседство с Терезой - то еще испытание. И тут же поморщилась. Вытерпеть недовольство этой девицы квартирой, Димитрием, Джоанной, Лабиринтом, ну и, конечно же, мной – главной причиной всех ее бед и несчастий – оказалось сложнее, чем я думала.

В конце концов ситуацию спас домашний робот, который вскоре появился на пороге «нашей» квартиры с небольшим подносом в руках. А когда Тереза переключилась на него, я мысленно возблагодарила судьбу. Теперь оставалось только наблюдать, как журналистка пытается вытянуть из робота хоть какие-нибудь сведения. Но тот в ответ только монотонно гудел и предлагал ей по кругу то чай, то кофе, то печенье. Терезу все это неимоверно злило, и она попеременно обзывала его то тупой жестянкой, то безмозглой кучей ржавой рухляди. В результате, так от робота ничего и не добившись, журналистка сдалась. Она подхватила с подноса чашку чая и молча плюхнулась в кресло. По тому, как чересчур сильно Мэйн стукнула ложечкой о край блюдца, я поняла: она сейчас до крайности раздражена. «Однозначная победа электросхем над терпение Терезы», – насмешливо подумала я.

Как бы это удивительно ни звучало, но мне уже не впервой удавалось подмечать некоторые странности в поведении «тупых жестянок». И не будь общество так сильно уверено в отсутствии у них всякого интеллекта, оно бы наверняка посмотрело совсем по-другому на многие несостыковки, которые обычно списывало на сбои в программе. Впрочем, я и сама еще совсем недавно поступала точно также, но в Лабиринте у меня словно открылись глаза. Вот и сейчас, например, будто издеваясь над до сих пор пыхтящей от злости журналисткой, робот пожелал ей не чего-нибудь, а именно хорошего расположения духа и только после этого покинул квартиру. Возможно, многие бы сказали: «Это же мелочь»! Но жизнь как раз и состоит вот из таких мелочей, на которые я начала обращать внимание.

Когда робот ушел, Тереза отправилась в соседнюю комнату «лечить свои растрепанные нервы» крепким сном, а у меня наконец появилось время спокойно обдумать все то, что случилось с нами в Лабиринте.

Воспоминания-картинки мелькали словно кадры из фильма, и, глядя на них, я понимала, как же сильно за последнее время изменилась моя жизнь. Сейчас она наверняка бы заинтересовала скорее каких-нибудь любителей экстрима. Но вся беда в том, что мне-то никогда не нравилось рисковать, а тишина, вирт и программы для создания живых картин казались более предпочтительными, чем погони, стрельба и нападение механического чудовища. Голова кругом шла от тех неразрешимых тайн, которые меня окружали. И главное: их количество с каждым днем не только не уменьшалось, но, наоборот, только возрастало. Вот, к примеру, взять того же Димитрия. Странная во всех отношениях личность... А главное: мотивы большинства его поступков все еще неясны. Да и Джоанна эта! Кто она такая? И почему смотрит на нас с Терезой с такой ненавистью и презрением?

Но не успела я обдумать эту ситуацию со Снежной королевой до конца, как воздух посреди комнаты неожиданно словно подернулся легкой рябью, и передо мной появилась голограмма Джоанны. Ну вот, как говорится, помяни черта, а он тут как тут!

На этот раз неожиданная гостья показалась мне еще более холодной и неприступной. Неподвижные черты лица, белоснежная, будто мраморная кожа могли принадлежать скорее статуе, а не живому человеку.

– Я не смогла поговорить с тобой откровенно при Димитрие и той неотесанной грубиянке, – проговорила она, пронизывая меня взглядом, словно острием шпаги, – но теперь мы наконец одни.

А я тотчас покосилась на приоткрытую дверь, за которой находилась Тереза. Э-э-э... ну это спорный вопрос. Журналистка ведь глухотой не страдает и сейчас примчится, не желая пропустить ни слова из нашего разговора.

Джоанна заметила мой взгляд, и ее губы презрительно изогнулись:

- Успокоительный чай оказался слишком хорош, и теперь эта нахалка крепко спит, а за одно не путается у меня под ногами.

Ах вот оно что! И перед глазами тотчас предстал робот с подносом. Так вот почему он предлагал напитки только Терезе. Стоп! А вдруг... вдруг эта «ледяная статуя» сейчас врет, и с Мэйн произошло нечто ужасное?!

Сердце кольнуло от тревоги, я немедленно вскочила с кресла, в котором до этого сидела, и бросилась в соседнюю комнату.

Тереза действительно лежала на кровати, по-детски подложив под щеку сложенные вместе ладони. Ее грудь мерно вздымалась и опадала в такт тихому посапыванию. Чистый тебе ангелочек, когда спит.

• Ну как? Проверила?

Я обернулась и увидела на пороге комнаты Джоанну. Хм, сколько же здесь экранов, если голограмма может появляться где угодно и перемещаться по квартире так, как это бы сделал обычный человек? Я внимательно огляделась по сторонам и после непродолжительного поиска нашла один из экранов на гладком, словно отполированном до блеска потолке.