Леди из Лабиринта

Глава 11

Глава 11

Не могу сказать, что побег Терезы ничего не изменил в моей жизни. Пожалуй, в ней стало меньше брюзжания и нытья. Зато работа над делом Хопкинса пошла даже более быстро и слаженно, ведь мы больше не отвлекались на те мелкие интрижки, которые пыталась провернуть журналистка.

К тому времени нам удалось просмотреть большинство записей и составить список тех людей, с которыми Хопкинс общался чаще всего. В него вошли несколько известных сенаторов, партнеры по бизнесу, давние знакомые и родственники, с которыми он поддерживал более тесные отношения, чем с остальными.

Всего набралось тридцать четыре человека! Ну и как среди них отыскать убийцу?! Впрочем, не факт, что он вообще есть в этом списке, ведь мы все еще не знали точной причины того рокового выстрела и могли опираться лишь на собственные предположения.

Но тем не менее Димитрий попросил Джоанну собрать подробные сведения о каждом из подозреваемых. А я на это лишь мысленно покачала головой, с трудом представляя тот объем работы, который теперь ожидал Снежную королеву. Впрочем, совсем скоро выяснилась одна деталь, которая упростила ее задачу до минимума, вернее, всего до одного человека.

Я никогда не обращала внимания на роботов в квартире Хопкинса. Да и что на них смотреть, если они точь-в-точь повторяли тысячи таких же копий, сходивших с конвейеров заводов каждый день. И все же был, оказывается, один нюанс, способный помочь в нашем расследовании. Благодаря небольшому аккумулятору, которым разработчики дополнительно снабдили большинство последних моделей, быстрее передавались данные, что улучшало понимание команд. Но главное: даже после полного отключения система продолжала функционировать в ждущем режиме, а значит робот мог по-прежнему получать и обрабатывать поступающую к нему информацию.

Я не знала, как удалось Димитрию вытащит из переплетения плат и проводов этот материал, но теперь с внутренним напряжением всматривалась в голографическое изображение посреди нашего «кинозала». Сейчас я видела то, что робот успел запечатлеть в памяти в тот роковой вечер. Конечно, угол обзора оставлял желать лучшего: был виден лишь краешек стены, да та самая красная дорожка в коридоре. Впрочем, дальше запись оказалась куда интересней, и в кадр попал уже человек. Нет, на голограмме невозможно было разглядеть ни его фигуры, ни уж тем более лица. Я увидела лишь черную ткань костюма да ряд серебристых, тускло поблескивающих пуговиц.

«Неужели это и есть убийца?!» –­ мысль пронзила острой иглой, от которой даже стало трудно дышать. Ох, как же мне захотелось в тот момент сорвать с него этот покров тайны, поднять камеру чуть выше и увидеть его лицо. Но через мгновение незнакомец и вовсе исчез с экрана, я же в тот момент готова была взвыть от разочарования.

­– Постой, это еще не все, ­– снова обнадежил меня Димитрий.

Голограмма на мгновение задрожала и сменилась новым изображением.

Передо мной предстала знакомая гостиная в квартире Хопкинса, и я почувствовала, как у меня холодеют руки, а тело трясет от озноба. Неужели сейчас и произойдет то самое страшное, от чего сердце каждый раз будто осыпается черным пеплом?!

С этого ракурса я по-прежнему не могла рассмотреть убийцу, зато так отчетливо видела Хопкинса, что все внутри сжималось от боли. Последние мгновения... Я словно была сейчас там… вместе с сенатором… когда еще ничто, казалось, не предвещало такой кровавой развязки.

Мой Питер Хопкинс привычно сидел в кресле. Я помнила, как он любил читать или просто подремать, устроившись в нем. Сколько раз я наблюдала эту мирную картину. Но сейчас ощущение неотвратимости беды не покидало меня ни на миг и заставляло дрожать как былинку на ледяном ветру.

Эх, если бы можно было все изменить! А ведь в том недавнем прошлом я сейчас на другом конце города наверняка раздаривала свои улыбки совершенно посторонним людям и с нетерпением ждала аукциона.

Я стиснула зубы, ожидая того самого непоправимого, и вот на пол упала тень. А я моментально поняла, что должно произойти в следующую секунду. Внутри, захлебываясь от ужаса, заметалось, будто в крохотной клетке несчастное сердце. «Беги! Беги!» –­ закричало оно Питеру. Но, увы, ничто уже не могло изменить прошлого.

Хопкинс, повинуясь какому-то шестому чувству, вдруг поднял голову. Однако вместо тревоги и удивления... Черт, да я готова была побиться об заклад, что в его взгляде мелькнуло узнавание. Кончики губ моего друга едва заметно дрогнули то ли в желании улыбнуться, то ли что-то сказать. Но Хопкинс не успел ни того, ни другого.

Выстрел прозвучал не громче, чем лопнувший воздушный шарик, а через мгновение на лбу сенатора появилось маленькое округлое отверстие. Я видела, как тоненькая струйка крови медленно стекла по виску, спустилась к уху и затерялась где-то под воротом его любимой кофты с эмблемой Лондонского королевского общества.

Не-е-ет! Сердце сжалось от волны боли, которая вытеснила все прочие мысли и эмоции. Теперь все внутри корчилось в муках, словно меня протыкали раскаленным прутом.

И только знакомый голос... Он все звал и звал, повторяя раз за разом мое имя, пока наконец не сломал иллюзию, и я поняла: передо мной сейчас вовсе не квартира Хопкинса.

Руки Димитрия на моих плечах... Вот это реальность!

Медленно, словно еще не проснувшись до конца от кошмарного сна, я сжала подрагивающие пальцы на прохладном стакане, который мне тут же подставил робот.