Леди из пекарни

Глава 8. Столкновение

Дедушке хватило одного взгляда, чтобы оценить происходящее, и его широкие седые брови угрожающе сошлись у переносицы.

— Что здесь происходит? Маргарет, ты уже приняла заказ у этих господ?

Феликс шагнул вперёд.

— Мы здесь не ради выпечки, сэр.

— Какой я вам сэр? Что вы здесь делаете, обормоты?

Дедушка терпеть не мог, когда в лавку приходили молодые люди, верней, как он их называл, «юнцы». Всех мужчин, не обременённых солидным возрастом и многочисленным семейством, подозревал в намерении отвлечь Маргарет от дела, навязаться в знакомые, а то и произвести впечатление, пофлиртовать. Таких посетителей он гнал взашей. А когда они запоздало пытались что-то купить — отлучал от лавки нещадно.

И сколько бы Маргарет ни спорила с упрямым стариком, тот не желал ничего слушать.

— Нам не нужны покупатели, которых нужно зазывать улыбающимися продавщицами и мигающими огоньками на витрине. Когда болезнь укусит за бок — и разузнают о нас, и прибегут, и купят, и постоянно станут покупать, потому что каждый знает: лучше Виттблайдов целебную выпечку не делает никто! А паршивым молокососам, заглядывающим в лавку ради твоей улыбки, нечего здесь делать. Гони их сразу вон, а если не понимают по-хорошему — я прогоню.

Привлекательный улыбчивый Феликс определённо походил под определение «паршивого молокососа». Да и высокий сухощавый Дмитрий не выглядел человеком болезненным или обременённым семейством, а значит, нуждающимся в волшебной выпечке.

Бросив негодующий взгляд на Маргарет, дедушка закусил любимые удила. Уперев руки в бока, он, словно бык, решительно пошёл на того, в ком видел главного врага.

Выяснение личностей посетителей и цели их визита в этот раз пошло не так, как всегда. Феликс от всех обвинений дедушки отмахнулся. Его голос звучал особенно звучно, когда он сказал:

— Я приехал к вам, сэр, по просьбе вашей дочери, Юлианы. У меня для вас письмо от неё.

Дедушка побагровел так быстро и яростно, что Маргарет сначала испугалась, что его хватит удар, и только потом поняла, что Феликс привёз им вести от мамы. От мамы!

Чтобы удержаться на ногах, Маргарет пришлось вцепиться в край стойки обеими руками.

— Но как же так? Вчера вы сказали, что не знаете её, — выпалила она.

Феликс покачал головой.

— Нет, дорогая Маргарет. Я сказал, что Юлиана Виттблайд не работает и никогда не работала в этом цирке, и ни в чём вам не солгал. До последнего времени я не знал никакую Юлиану Виттблайд. Госпожа Юлиана давным-давно носит другое имя. И мне до крайности любопытно, какое вы, Маргарет, имеете к ней отношение, так как она приходится мне...

Дедушка отмер, шагнул вперёд, глядя только на Феликса горячечным взглядом.

— Заткнись немедля, щенок. — Удар кулаком по стойке вышел звучным. — Что ты это нам надумал всякие эти... рассказывать.

У дедушки дёргалось лицо, шея побагровела, голос огрубел так, что его едва удавалось понимать. Он покачнулся, и Маргарет вдруг осознала, что, не успев обрести мать, может вот-вот потерять единственного близкого человека.

Феликсу пришлось старика поддержать. А там и Дмитрий присоединился, чтобы усадить дедушку в любимое кресло.

На счастье, коробку с аптекарскими настойками и другими лекарствами они держали в пекарне. Стакан едва не разбился, когда Маргарет дрожащими руками наливала в него воду из графина. Считая успокоительное по каплям, Маргарет сбилась на середине. Выпила лекарство до дна и начала приготовление снова, считая тщательно, чтобы ненароком дедушку не отравить. Крики из зала мешали, и она изо всех сил старалась их не замечать. Не вслушиваться, не пытаться понять, о чём же они так страшно спорят.

Когда Маргарет вернулась, дедушка уже не сидел, а наступал на того, в ком видел врага, совершенно забыв, что ему уже исполнилось семьдесят пять лет, и доктор настоятельно рекомендовал беречь сердце. Не злиться, не размахивать руками, не кричать, а именно этим дед сейчас и занимался. Наскакивал на высокого, скрестившего руки на груди Феликса, будто вздорный старый бульдог на молодого тонконогого жеребца.

Маргарет схватила дедушку за рукав, безуспешно попыталась оттянуть его от Феликса.

— Ну, пожалуйста, дедушка! Тебе надо выпить лекарство. Вот оно!

Тот никак не унимался, пытался прогнать неуступчивых посетителей из лавки. Сыпал разными словами, в то время как Феликс гордо молчал, а Дмитрий закатывал глаза и явно пытался сдержаться от влезания в свару без разрешения.

В качестве последнего аргумента дедушка яростно топнул ногой, да так и застыл. Хрипло охнул и схватился за спину.

— Дмитрий, подай кресло господину Виттблайду, — приказал Феликс тоном великосветского вельможи.

На его щеках проступили пятна яркого румянца, в то время как лоб и подбородок побледнели. Не ударил ли его дедушка по лицу?

Увы, но ужасный нрав Нестора Виттблайда знал каждый в Клейморе, и мало кто желал связываться с тем, кого за глаза звали вздорным стариком.

Убедившись, что с трудом усевшийся на стул дедушка выпил лекарство, Маргарет подошла к Феликсу.

— Пожалуйста, простите его.

Крылья носа Феликса раздулись.

— Не вмешивайтесь, Маргарет. Не вы, а Нестор Виттблайд будет нести полную ответственность за свои слова и поступки.

Маргарет не раз приходилось улаживать ссоры дедушки с другими людьми, и она приготовилась быть терпеливой. Феликс выглядел непреклонным, но она не отчаивалась.

Коснувшись ладони Феликса, Маргарет едва слышно сказала:

— Прошу вас. Простите его. Дедушка переволновался и сам не знает, что говорит.

Увы, но господин Феликс не желал проявлять понимание. Заявил полным едва сдерживаемой ярости голосом:

— Мистер Виттблайд не слабоумный. Он намеренно оскорбляет достойную женщину. То, что она его дочь, никак не оправдывает подлость и низость его поведения.

Маргарет быстро оглянулась, но дедушка сидел, закрыв глаза, и, кажется, не расслышал жестокие, пусть и отчасти (а может, и полностью) правдивые слова господина Феликса.