Леди из пекарни

Глава 14. Сэр Подмастерье

Жизнь непредсказуема. Собираясь в Клеймор, Феликс никак не мог вообразить, что рука судьбы вынудит его снять сюртук, развязать галстук и поверх дорогой рубашки из белого шёлка надеть пекарский фартук из небелёного льна.

По примеру Дмитрия, хорошо знакомого с непривычными для аристократов предметами гардероба, Феликс завязал длинные тесёмки фартука у себя на животе — на морской узел, как делал всегда.

«Всё верно?» — спросил он у Дмитрия взглядом, и тот кивнул. При этом пройдоха не сумел скрыть прячущуюся в уголках губ весёлость, и Феликс вновь ощутил себя паяцем, вырядившимся в чужую одежду на потеху толпе.

— Прошу прощения, сэр, — мгновенно уловивший настроение хозяина слуга слегка поклонился.

Феликс постарался принять более беззаботный и благостный вид. Маргарет находилась рядом и могла воспринять на свой счёт чувства, которыми Феликс не собирался с нею делиться.

Раздражаться он имел право лишь на себя. Он сам навязался в помощники бедной девушке. Настоял, в том числе, и на том, чтобы заменить старого Виттблайда в пекарне.

О процессах выпечки, тем более колдовской, Феликс имел крайне слабое представление. Его опыт ограничивался использованием формочек для вырезания печения из рождественского теста — случалось пару раз поразвлечься в давно позабытые детские годы.

С другой стороны, он всегда считал себя человеком, способным быстро учиться. Тесто месить — не металл гнуть.

Феликс не сомневался, что справится с работой.

Стоило неосторожно чихнуть, как въевшаяся во все поверхности пекарни мука немедленно взвилась в воздух. До того мига чёрные брюки и чёрные же отлично начищенные туфли тотчас покрылись тонкой белёсой плёнкой.

— Сэр, лучше это не трогать. Позже я всё хорошенько почищу, — негромко посоветовал Дмитрий, заметив безуспешные попытки Феликса избавиться от вездесущей муки и оставленных ею пятен.

Теперь стало понятно, почему старик предпочитал неброскую серую одежду, да и Маргарет носила почти бесцветное платье и фартук.

Дмитрий с тяжким вздохом надел на тщательно напомаженную голову белую шапочку.

Феликс взглянул на свою, всё ещё лежащую ближе к краю стола.

— Отец просил тебя писать доклады? — спросил он у слуги.

— Нет, сэр.

Голос Дмитрия звучал, как и всегда, уверенно, но Феликс ему не поверил.

— Не вздумай писать ему об этом. И говорить тоже. И, вообще, ни с кем это не обсуждай.

— Слушаюсь, сэр.

Наконец, под управлением присоединившейся к ним Маргарет они приступили к работе. И Феликс к собственному удивлению узнал, как много труда вложено в булочки, которые обычно предпочитал к чаю.

Он совершенно забыл о покрывшей туфли и одежду муке, когда его руки по локоть погрузились в отвратительно липкую и влажную смесь. Ему пришлось попыхтеть, вымешивая нежелающее поддаваться тесто. Затем он узнал, что движения рук не достаточно — нужно ещё добавлять магическую энергию капля по капле, причём для разной выпечки — с разным посылом. Плюс травы и минералы, формовка изделий, розжиг старинных печей, выпечка и сопровождающая её духота без права устроить сквозняк и всё быстро проветрить. А в самом конце — ну что за напасть — их ждала подготовка некоторых видов теста на завтра.

Они закончили с утомительной суетливой работой, когда за окнами уже потемнело.

Переодевшись, Феликс упал в кресло и уставился на присевшую напротив Маргарет. Она выглядела утомлённой — весь этот день ей приходилось играть роль учительницы для двух начинающих подмастерьев.

Феликс думал, что работа в пекарне сблизит их, и это правда произошло. Вот только все эти часы они говорили только о тесте. Как его смешивать, какими движениями вымешивать, как наполнять целительной энергией и прочем — на личные разговоры не нашлось ни минуты.

В воображении помощь привлекательной Маргарет с пекарней выглядела куда как романтичней. Кроме того, желудок неделикатно решил напомнить, что слишком давно не видел еды.

— И так вы трудитесь каждый день? — прокашлявшись, спросил Феликс.

Маргарет застенчиво улыбнулась.

— Обычный день в пекарне начинается до рассвета. Мы с дедушкой печём по разным рецептам. В сложные дни число рецептов доходит до двадцати.

— Это тяжёлый труд даже для здорового мужчины.

— Когда привыкаешь, то всё кажется легче.

Маргарет, совершенно не видя в себе героиню, пожала плечами, и Феликс подумал, что молодой хрупкой девушке так работать нельзя. Это же пытка, причём ежедневная. Она иссушит её, из живого человека превратит в прикованный к печам механизм.

— Мы хорошо поработали. Спасибо вам, господин Феликс.

— Буду благодарен, если ты не будешь называть меня господином. Мы не кровные родственники, что очевидно, но и не чужие друг другу.

Желудок вновь заурчал, и Феликс принялся кашлять громче прежнего.

— Я как раз хотела сказать, господин...

В ответ на укоризненный взгляд Маргарет очаровательно улыбнулась.

— Феликс, время уже позднее.

— Да, я заметил. Не беспокойтесь, мы скоро уйдём.

— Я не об этом, наоборот. Хочу пригласить вас...

— Тебя.

— Хочу пригласить тебя на ужин. И Дмитрия, конечно. Вы мне так помогли.

— С огромнейшим удовольствием отужинаю вместе с тобой, — жарко пообещал Феликс.

— Мне потребуется полчаса, чтобы всё приготовить. Вы сможете обождать?

Феликс, разумеется, мог и обождать, и с удовольствием остался бы в старой лавке на ночь.

Что до Дмитрия, то сообразительный малый сделал вид, что его ждут срочные дела. Неотложные ни при каких обстоятельствах. И отбыл восвояси.

Маргарет проводила Феликса на второй этаж.

— Это гостевая спальня, — сказала она, остановившись у одной из выходящих в коридор дверей. — Здесь можно отдохнуть и умыться. Свежую воду я сюда уже принесла.

Несмотря на бедный вид крохотной комнатки и белые пятна, въевшиеся в одежду, готовясь к ужину, Феликс улыбался.

Из головы не шла мысль, что старый Виттблайд уже вечность из Клеймора не выезжал. Маргарет об этом ещё не говорила, но возможно, она боится оставаться дома одна.