Леди-мачеха для бастарда

Глава 3

А женщина между тем снова повернулась ко мне:

– Госпожа Элизабет, как же так… Давайте я вас до спальни провожу.

Я попыталась встать, но голова у меня и вправду кружилась, возможно, от нехватки гемоглобина. Неизвестно, сколько этот лекарь кровопусканий сделал, и плюс ещё неизвестная жидкость под названием «настойка».
Но, пошатываясь и с поддержкой пожилой женщины, которая оказалась на редкость крепкой, я дошла до спальни. Но, если честно, то лучше бы я осталась в гостиной.

Потому что гостиная была гораздо чище, чем то, что оказалось моими покоями.

На самом деле это даже была не спальня, а две комнаты: одна из которых была чем-то типа небольшой гостиной с камином, а вторая, поменьше, и вправду была похожа на спальню, потому что там, в отличие от первой комнаты, стояла кровать.
И здесь было грязно. На кровати лежали шкуры, и от них пахло. Над кроватью был балдахин, и я вспомнила всё, что знала о клопах, и зачем эти балдахины вообще придумали. На полу лежали ковры, но мне ещё от входа показалось, что их очень давно никто не чистил, и вряд ли здесь есть пылесос.

С одной стороны, мне очень хотелось остаться одной, чтобы завыть, а с другой стороны, мне нужно было узнать, где я, кто я и почему.

– Ты знаешь, зачем Его Светлость приезжал? – спросила я пожилую женщину. – У меня всё как в тумане, очень сильно болит голова, я не помню, что со мной происходило. И почему я в этом замке.
– Вот говорила я, госпожа, не пейте вы его настойки, а вы мне: «Мне легче, Несса». А как выпьете, так всё спите. Вон и Мэри давно не навещали, а она скучает.

Женщина, назвавшаяся Нессой, посмотрела мне в лицо и зацокала языком:
– Совсем исхудали, только глаза остались на лице… и те ввалились.
– Хочу взглянуть, – сказала я, одновременно радуясь, что так удачно сложилось, потому что мне хотелось посмотреть на себя, и одновременно замирая от страха, что моя психика может не выдержать того, что я увижу.

Замок, видимо, был богатый, потому что у меня в гостиной было большое зеркало. Качество оставляло желать лучшего, но основное я разглядела.

Это была я. Так я выглядела, когда мне было двадцать, пока я ещё не решила перекраситься в блондинку, потому что именно этот шаг привёл к тому, что в пятьдесят мне приходилось краситься в красный, только он скрывал выжженные в молодости непонятным раствором волосы.
Яркая брюнетка, красивое лицо… если бы не странная бледность и болезненная худоба. Глаза и вправду немного ввалились, как будто после тяжёлой болезни. Создавалось впечатление, что девушку морили голодом и не выпускали на улицу.

«Что же с ней произошло?» – подумала я.
И вдруг пришло осознание, что это не с ней произошло, а со мной. И от этой мысли голова у меня закружилась, и я почувствовала, что боковое зрение стало исчезать, а воздух перестал проходить в лёгкие. И в этот момент я поняла, что либо я сейчас умру во второй раз, либо нет.
И я решила жить.

– Несса, помоги, – прохрипела я. – Дай воды и открой окно.
Я начала оседать на пол.
Несса попыталась меня удержать, но у неё не получилось.
Сидеть на полу оказалось проще, чем стоять.

Несса склонилась надо мной, причитая, но мне нужен был воздух, и я прохрипела:

– Окно… открой окно.

Но Несса посмотрела на меня странно и сказала:

– Разбить?

Я, не в силах справиться с удушьем, кивнула, а Несса, оглянувшись, вдруг схватила кочергу, стоявшую у камина, и стукнула по узкому окну, разбивая тонкую полупрозрачную перегородку, сразу потянуло свежим воздухом, но я всё равно стала дышать, приложив ко рту кулак, втягивая воздух носом и медленно выдыхая ртом.

Вот же как действует паника. Хорошо, что я медик, иначе бы подумала, что помираю, и что любопытно со мной никогда такого не было. Я бывала в разных ситуациях, и в горячих точках, и видела последствия страшных эпидемий в Африке. Но ни разу меня так не накрывало. Неужели осознание того, что я … таким вот странным образом жива, повлияло на мою психику, которую я считала крепче любой брони.

Но постепенно и мысли, в которых я как медик анализировала происходящее со мной, и Несса, решительно добившая остатки стекла в окне, и теперь снявши свой платок обмазывающая меня, помогли мне стабилизироваться. И я вдруг поняла, что вероятней всего я всё же попала.

Да, я тоже не избежала всеобщего поветрия и моды на чтение романтической литературы. Между прочим, одинокие женщины, которые гордятся своей независимостью, тоже хотят любви и романтики.

И теперь прочитанное мной подсказало мне, что я стала одной из тех, кому повезло, продолжить жить. Я получила второй шанс, и даже, если вдруг это всё-таки кома, то не такой у меня характер, чтобы ложиться и ждать, когда я из неё выйду.

Я вдохнула, воздух всё ещё отдавал пылью и запахом грязных ковром и шкур, но из окна прилетел маленький ветерок и от него веяло какой-то свежестью, и я подумала, что это и есть аромат новой жизни. Немного вонючести от старых шкур и грязи, и свежесть утра в иной реальности.

Несса сразу заметила, когда мне полегчало и, прекратив размахивать платком, снова нацепила его на шею, и помогла мне подняться:

– Уф, ну и напугали вы меня госпожа.

– Спасибо, Несса, – сказала я.

Женщина как-то странно на меня посмотрела:

– Что-то вы сама не своя, госпожа, кто же это благодарит-то, это ж мой долг.

И тогда я решилась, посчитав, что, если я всё свалю на лекаря и его настойку, то для Нессы это будет достаточным объяснением:

– Несса, расскажи мне всё, почему я в этом замке, почему Его светлость так со мной разговаривает, потому что похоже, что меня чем-то опоили, что не даёт мне ничего вспомнить.