Леди-мачеха для бастарда

Глава 4

Несса, конечно, сначала поохала, а потом рассказала, и я подумала, что я ещё считала свою жизнь интересной. Куда там! По сравнению с тем, что произошло в жизни несчастной герцогини, мои метания по миру в составе различных врачебных миссий, скукота. Мне повезло, что Несса оказалась моей старой нянькой и знала обо мне почти всё.

Оказалось, что я из семьи обедневшего графа Престон, в девичестве носила имя леди Элизабет Десмонд, в юном возрасте влюбилась в младшего герцога Оранского, который обещал жениться и женился, вот только не на обедневшей графине, а на принцессе соседнего государства, объяснив безутешной девице, что выполняет долг перед государством.

И осталась бы я опозоренной с незаконнорожденным ребёнком на руках, или как предлагал папочка, выдать меня замуж абы за кого после того, как «безголовая дочка» разродится где-то в монастыре, а ребёнка там же и оставят, если бы не интересное предложение, поступившее от … старшего герцога Оранского, брата коварного соблазнителя.

Герцог Оранский предложил мне выйти замуж за него и таким образом «прикрыть мой позор». Зачем ему это было надо Несса не знала, подозреваю, что и мне (той прежней Элизабет) об этом было неизвестно.

После скромной свадьбы меня отправили в отдалённый замок, где я сейчас и нахожусь. Ребёнка я родила здорового, девочку, и стало мне в замке скучно, но герцог ни в какую меня отсюда не забирал. Тогда я стала писать каким-то своим друзьям, и мне даже удалось организовать побег, но герцог не просто так возглавляет королевскую гвардию, меня отловили и наказали.

– А как наказали? – с замиранием сердца спросила я.

– Понятно как, из замка вообще ни ногой, оставили одну служанку, денег совсем перестал давать. Только вот и слышала от управляющего «не велено». А чего не велено, когда платья все старые, менять надобно.

И Несса рассказала, что такая жизнь сильно подкосила моё здоровье, я всё больше молчала, много плакала, герцог несколько раз приезжал, привёз с собой доктора, тот начал кровь пускать и настойку свою давать, и я стала спокойной, плакать перестала, но перестала и интересоваться чем-либо, могла неделями не заходить к дочке, и, если бы не Несса, то и не ела бы, и не мылась.

И тут меня заинтересовал вопрос, а были ли мы с герцогом по-настоящему мужем и женой?

– Не были, – поджала губы Несса, – и в первую брачную ночь, не ночевал он с вами, и потом ни разу.

Я подумала, что няньке можно верить, вряд ли она будет в таких делах обманывать, да и при встрече с герцогом я не почувствовала никакого мужского интереса.

– А где моя дочь? – задала я вопрос и почувствовала, как Несса обрадовалась.

– Так здесь же в замке, с няньками, – ответила она, – если полегчало, могу сказать, чтобы привели.

«Ужас какой, – подумала я, – ребёнок с няньками, а душа, похоже отлетела прямо за столом, когда герцог объявил о том, что теперь Элизабет должна «прикрыть его позор». Меня вот заинтересовало, что там в этой настойке, что жизнь в бедной герцогине угасла.

Но у меня был ещё один вопрос:

– Несса, а ты знала, что у герцога есть сын?

Про сына Несса не слышала.

А мне вот стало любопытно, герцог настолько не заинтересован в жене, которую зачем-то взял в жёны после брата, что вместо того, чтобы попытаться родить ребёнка в законном браке, решил сделать наследником бастарда?

Что-то здесь не так, или я что-то не понимаю в «колбасных обрезках», то есть аристократических заморочках.

Заметив, что Несса устала говорить, я дала ей отдохнуть:

– Иди, Несса, налей себе воды.

– Госпожа Элизабет, а сказать, чтобы Мэри позвали?

– Нет, Несса, – сказала я, и увидела, как пожилая женщина расстроилась, и добавила, – мы сами к ней пойдём.