Леди-мачеха для бастарда

Глава 22

Перед сном я зашла к Томасу. Гипс схватился отлично, хорошо, что никто не задал вопросов, откуда у меня такие знания, и я решила, что надо бы придумать про какой-нибудь трактат. Самым простым было бы спросить у Нессы, откуда у меня в голове могло появиться это знание. И вообще, хотелось узнать про себя побольше.

Томас ещё не спал.

— Больно? — тихо спросила я, трогая гипс.

Томас покачал головой.

Я смотрела на десятилетнего мальчишку и чувствовала, как внутри меня закипает ярость. На Эвертона. На герцога. На весь этот проклятый мир, где дети ломают ноги, убегая от наставников.

Вслух же сказала:

—Смотри какая твёрдая у тебя теперь нога, как будто в рыцарских латах.

— А долго мне в них ходить? — спросила Томас. С одной стороны, я его понимала, мальчишке долго лежать очень не хотелось, тем более такому непоседливому, но с другой стороны, надо было выдержать четыре недели минимум, чтобы не было последствий.

— Это специально, чтобы твои кости ровно срастались, — объяснила я мальчику. — Но четыре недели придётся эти латы поносить.

— Так долго? — Томас ужаснулся.

— Ничего не долго! — уверенно сказала я, — пока срастается, мы начнём с тобой строить ботик.

—А это не помешает? — спросил Томас.

— Нет, мы же с тобой будем сначала его рисовать, а потом ездить смотреть, как его делают, контролировать процесс, — объяснила я.

Глаза у ребёнка стали закрываться, и я, наклонившись поцеловала его в лобик. Мальчик уже спал.

Мэри тоже не дождалась маму, одно хорошо, что мы с ней жили в одной комнате, и утром всегда встречались, так что недостаток в общении компенсировался утренней побудкой мамы и совместным завтраком.

Мэри спала на моей кровати, раскинувшись маленькой звездой. Я осторожно переложила малышку в её кроватку, которую перенесли из её покоев, поцеловала тёплую макушку, и легла сама.

И я не знаю почему, а только ночью мне приснился сон.

Мне снилась я, вернее леди Элизабет. Вот я еду в довольно обшарпанной карете, но в красивом платье, напротив меня сидит женщина, чем-то неуловимо похожая на меня, но старше, и лицо у неё такое, какое бывает у нервных женщин. Складка меж бровей, поджатые губы. Как будто что-то в её жизни просто невыносимо, но ей приходится с этим жить.

Потом мне снился бал, и на этом балу я… влюбилась. Я вот прям во сне ощутила это прекрасное чувство первой влюблённости. Какой же он был красивый. Высокий, сильный, когда его руки обхватывали мою талию в танце, у меня сладко-сладко замирало сердце.

Он не был старшим, поэтому носил титул учтивости, лорд Хьюберт Батлер, младший брат герцога Оранского.

И дальше я не помнила подробностей сна, это был какой-то хоровод, лица, балы, поцелуи. А потом мне приснились подробности моего «падения», но как же, ведь лорд Батлер сделал мне предложение, дело оставалось за малым.

И вот уже я стою на балконе старого замка отца, и смотрю вниз, потому что «жизнь моя кончена». Хьюберт уезжал в Эстмарк, становясь консортом принцессы, единственной наследницы соседнего дружественного королевства.

Потом был постыдный разговор с отцом. И сборы в монастырь. И вдруг приезд герцога Оранского и его предложение.

Утром я проснулась оттого, что кто-то снова выбрался из своей кроватки и теперь пытался забраться ко мне под одеяло.

Я ухватила маленький хохочущий комочек с холодными пятками и прижала к себе. Поспать ещё не вышло, зато немного полежали.

И я, вспоминая сон подумала, что, наверное, то, что мне приснилось и есть обрывки воспоминаний Элизабет. Бедная девочка.

***

Перед завтраком я пошла к Томасу. А он там был не один, в его покоях я обнаружила преподобного Альфреда. Я не могла распорядиться, чтобы духовное лицо не пускали в замок, поэтому, найдя его в покоях Томаса не стала никого ругать.

Поздоровалась, получила благословение. Кстати, здесь не было крестов, рукой надо было прикоснуться к середине лба. Не было Христа, был святой Аррон и сестра его Норра. Ни плохие не добрые, просто Аррон отвечал за порядок, а сестра за совесть, и как правило женщины возносили молитвы Норре-заступнице, а мужчины Норрану-покровителю.

Преподобный стоял возле кровати и, с нескрываемым любопытством, разглядывал конструкцию на ноге мальчика

— Удивительное приспособление, ваша светлость, — произнёс он задумчиво. — Не припомню, чтобы я такое где-то видел. Кто это сделал?

Я напряглась. Внимание от преподобного — это последнее, что мне было нужно.

— Читала о таком методе в старинном трактате, ещё в замке отца, — солгала я, а что оставалось делать, у Нессы я так и не спросила.

— Постойте, а вы же в девичестве леди Десмонд? Дочь барона Десмонда?

—Да, — с некоторой опаской ответила я.

— Наверное ваш дед привёз, — сам нашёл объяснение преподобный, он же у вас почти половину жизни провёл в путешествиях. За это и получил титул.

Мне оставалось только кивать.

После того, как преподобный ещё раз ощупал гипс, мне пришлось его пригласить на завтрак, не выгонять же. И за завтраком он задал вопрос:

— А как произошло, что лорд Томас получил травму?

—Полагаю, преподобный, что после произошедшего в дороге, лорд Томас не выносит сэра Эвертона, и это сподвигло его к необдуманному решению.

Я смотрела на преподобного и мне казалось, что всё это неспроста, несколько дней он не появлялся, и вдруг приехал, и даже стал похож на человека, а не надутого индюка.

— Значит милорд не может найти общий язык с сэром Эвертоном? — ещё раз уточнил Преподобный.

— Полагаю, что так, — ответила я.

Он посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, и я вдруг поняла, что этот человек намного умнее, чем кажется. Как будто бы поначалу он специально вёл себя, как пустоголовый святоша, а сейчас, что-то для себя принял и приехал… договариваться.

«А как же его письма?»

Я смотрела на преподобного и мне показалось, что даже выражение лица стало другим.