Леди. Наследие Анахора

Глава 9

Ужин прошел тихо и спокойно, мужчины переговаривались меж собой, женщины молчали, отдавая должное сперва говяжьему бульону с равиолями из яблок и лосося, после — бифштексу с пудингом и разнообразным десертам. Лилавати даже не делала попыток что-то сказать или хотя бы показать свой интерес к беседе, Ханна же слушала, невольно реагируя то улыбкой, то удивлением. Её поведению никто не удивился, не осудил, и Ханну это успокоило. По крайней мере, её никто не заставляет изображать из себя пустоголовую куклу и не ждёт от неё такого. В открытую.

Ужин затянулся, уже давно стемнело, а мужчины продолжали обсуждать политику и экономические санкции против соседних стран. В момент, когда капитан аэростата обдумывал аргумент графу, Лилавати грациозно поднялась, сообщив всем, что день был долгим, она устала и хочет оставить господ. Её, конечно же, отпустили. Ханна нехотя тоже встала из-за стола, решив, что на первое время ей стоит всё же следовать примеру графини. Тем более день действительно был долгим, полным волнений и впечатлений. А остаток вечера можно потратить с пользой. На нижнем ярусе гондолы располагались душевые комнаты, Ханна сможет там освежиться. И провести вечер с пользой, не зря же она захватила с собой книжку о нравах и обычаях Тинии?

Спуск на нижний ярус располагался сразу в начале коридора к каютам, и Ханна, прихватив с собой ночную сорочку, длинный пеньюар и атласные туфельки с меховыми помпонами, в которых привыкла ходить дома, спустилась вниз. К тому времени, как она закончит, мужчины разойдутся и при всем желании её не увидят. Хотя, правил приличий Ханна не нарушает: её пеньюар хоть и атласный, но темно-бордовый, с длинными рукавами и подолом, всё закрыто и кружев по минимуму. Она и у себя по дому так ходит, никто не возмущался. Дядя Тиркен вон вообще в распахнутом халате по утрам шатается и ничего…

Вода в душевой была теплой, может чуточку холоднее, чем хотелось бы, но Ханна любила любую воду, и купаться порой доводилось даже в лесных водоемах, скрытых от солнца кронами деревьев, или в пещерных озёрах. Оно и понятно, грузоподъёмность аэростата всё же ограничена, и хоть вода и хранится в небольших зачарованных кристаллах, их много тоже не припасёшь. Да и принимать долгие ванны в пути как-то глупо… Для Ханны.

Закончив с процедурами и облачившись в «наряд для сна и отдыха», как обозвала его Тирна при сборах, а также «для соблазнения и очарования», как добавила Хельга, Ханна переплела волосы в простую косу и начала подниматься по лестнице. И едва не попалась на глаза толпе мужчин, которые, громко обсуждая с какой азартной игры они начнут, направлялась по коридору в мужской салон. Девушка затаилась сперва, очень радуясь, что левая туфелька так долго не надевалась на ногу, иначе Ханна выскочила бы в коридор ровно перед попутчиками во всей красе, а потом в конце процессии увидела Клауса, который вместе со всеми спорил о том, в какой вид покера им играть. Она лишь в последний момент не высунулась в коридор, но шум каблучками создала и эмоции свои скрывать и не думала, полыхая, как огненный шар. Не заметить Клаус не мог и с удивлением оглянулся, сказав всем, что задержится на минутку.

Когда все скрылись за дверью, Ханна выскочила в коридор и встала напротив Клауса, поджав губы.

— Что стряслось на этот раз? — вежливо и с интересом спросил мужчина.

— Ты собираешься идти с ними?

— Да. Хочешь присоединиться? Все только обрадуются, — смерив Ханну оценивающим взглядом, усмехнулся он.

— Эмпатам и менталистам нельзя играть в азартные игры! Это запрещено законом! — громким шепотом заявила Ханна.

— И что дальше?

Спокойный тон Клауса лишь убедил Ханну в том, что это далеко не первый случай нарушения им закона.

— Тебе нельзя играть, — четко повторила девушка и для наглядности ткнула его пальцем в грудь, — ты нарушаешь закон. Прямо нарушаешь. Эмпатам нельзя.

— Вот ведь незадача, да? Но ты не обращай внимания, и всё.

Клаус развернулся и даже сделал несколько шагов, но Ханна смириться с этим не могла. Она чтила закон и всегда соблюдала, ну порой отходя от него во время своих вылазок, но это никому не могло принесли вреда, а вот то, что планировал сделать Клаус, было чистой воды мошенничеством! А это наказуемо! Тем более в обществе графа, заказчика!

Ханна бросилась следом, рывком развернула Клауса к себе, прошипев:

— Ты нарушаешь закон. Ты эмпат, тебе нельзя! Я могу сказать им!

К её удивлению, Клаус не разозлился и не замешкался, лишь приблизился к её лицу вплотную и нагло прошептал:

— Докажи, что я эмпат. Моего имени нет ни в одном реестре.

— Знаю, видела, — огрызнулась Ханна, но не отстранилась.

Дверь мужского салона вдруг скрипнула, открываясь, и Ханна, сама толком не понимая, что делает, дёрнула Клауса на себя, затаскивая обоих в свою каюту, оказавшуюся так удачно рядом. Замков на картонных дверях не было, лишь щеколда изнутри, которую Ханна и задвинула машинально. Судя по репликам из коридора, кто-то из мужчин искал Клауса, потому как «минутка» истекла, но не найдя его, заявил, что тот сам упускает свой шанс и пора садиться без него тогда.

Когда в коридоре снова воцарилась тишина, Ханна развернулась и оперлась спиной на дверь, облегчённо выдохнув. И только потом поняла, что более компрометирующей ситуации вряд ли смогла бы создать при всем желании.

Клаус же стоял посреди этой узкой тесной комнаты, где на другом её конце между шкафом и койкой вмещался лишь небольшой письменный стол с задвинутым под него табуретом, и с удивлением смотрел на Ханну.

— Я… Я растерялась… И испугалась…

— Это я знаю. А вот как ты увидела почти секретный реестр эмпатов — нет.

— Декан факультета менталистов Бранъярна — мой родственник. По большой просьбе организовал, — неохотно ответила Ханна.

— И что? Он не государственный эмпат, у него нет доступа.

— Зато брат его научной сотрудницы — государственный, — Ханна готова была огрызнуться в ответ, хоть познания Клауса во всех этих доступах и статусах её и удивили.