Леди Некромант

Глава 25

К сожалению, надежды на то, что отъезд поверенной поможет сломать лёд отчужденности в отношениях с виконтессой, не оправдались. После неудачно прошедшего разговора о черепах она ни разу за день не обратилась к Фонсо первой. Правда, она вообще ни с кем, если не считать Джози, не начала разговор сама. За весь день ни разу.

Отчасти в этом были виноваты рыси. К виконтессе относились так предвзято, как лишь возможно. Единственным утешением стало то, что обвинения в распутстве исчезли. Кровь на простынях, разыгранный спектакль и подчеркивание того, что леди была непорочна, сделали свое дело. Дьёрфин даже сказал, рыси возмущались низкой попыткой поверенной испортить белое платье.

Людям пришлось поверить в историю о том, что виконтессе отрезали волосы призраки. К сожалению, от этого общее неприятие ситуации укрепилось страхом перед неведомым и потусторонним, перед чем-то невидимым, но опасным достаточно, чтобы нанести настоящие увечья. Рыси боялись тёмной ведьмы, носительницы непонятной и жуткой силы.

Отторжение было настолько ярким, что служанки кривились и шарахались, если леди Россэр хвалила их или блюдо. Командиру даже пришлось выйти из-за стола и в коридоре у дверей трапезной отчитать обеих женщин. Стало поспокойней, но Фонсо понимал нежелание виконтессы всё время натыкаться на чужие шипы.

Отчасти общение не ладилось из-за того, что леди при всей своей вежливости, благожелательности и нечванливости пока выбрала для себя роль стороннего наблюдателя, чуть ли не избегающего общения.

Вечером, натянув одеяло на плечо уснувшей под сказку Тэйке, Эстас с горечью подумал, что с леди будет сложно. Он отлично понимал, насколько оскорбительно для неё существование виконта Фонсо-Россэра. Причем без привязки к личности, а как факт расщепления родового имени. На её месте он сам с ума сходил бы от бешенства! Это ведь первый шаг к уничтожению рода!

Устало потерев глаза, командир Фонсо тихо закрыл дверь в детскую и пошёл к себе. Вообще у виконтессы в сложившейся ситуации было два пути. Эстас и сам признавал, что в её положении он тоже стремился бы к разводу и приложил бы усилия, лишь бы не допустить раскола титула и фамилии.

Вторым путем был полноценный брак с сохранением целостности рода. Но Эстас готов был поклясться чем угодно, что Её Сиятельству виконтессе Кэйтлин Россэр представили мужа в самом неприглядном свете, в каком только возможно. Поэтому она не удивлялась его вчерашнему поведению, поэтому ждала насилия и грубости, поэтому будет сторониться супруга, безродного государственного преступника Эстаса Фонсо.

После нескольких бессонных ночей думалось плохо, чувства притупились. Оттого и мысли о запрете рассказывать жене о трибунале теперь уже не бесили, а отозвались только глухой досадой. Дьёрфин обещал молчать. С отцом Беольдом командир собирался поговорить в ближайшее время, но этот разговор мог подождать. Леди Льёссир верно сравнила жизнь в Рысьей лапе с тюремным заключением — виконтесса не могла даже в город съездить, не спросив разрешения мужа.

Раздражение ненадолго проснулось в душе, когда Эстас ставил на верхнюю полку книгу об обычаях варилингов. Вспомнилось, как виконтесса отреагировала на прочитанную главу. Леди Россэр изначально была уверена в том, что навязанный ей муж не способен на благородные поступки. Ох и трудно же будет её переубедить!

* * *

Командир Фонсо сколько угодно мог говорить, что жители крепости будут относиться ко мне с должным уважением. Но в первые же дни стало ясно, что к таким понимающим рысям можно было причислить только лекаря Дарла. Этот тактичный и спокойный человек не нуждался в указаниях начальства, чтобы проявлять заинтересованность, вежливость и не осенять себя знаком Триединой, если я посмотрела в его сторону.

Остальные рыси выполняли приказ.

К сожалению, сам новоявленный муж не являл собой пример терпимости, рассудительности и свободы от предрассудков. Особенно ярко это проявилось, когда я на следующее после отъезда леди Льёссир утро попросила показать мне крепость.

— Зачем? — подобравшись, как перед боем, супруг окинул меня насторожённым взглядом.

До сего момента я и представить не могла, что в это короткое слово можно вложить столько подозрительности и отторжения.

— Думаю, вы понимаете, что Рысья лапа — мой дом на следующие три года. Разумеется, и вам тоже хотелось бы, чтобы было иначе, но леди Льёссир наверняка объяснила вам, что снять мне квартирку где-нибудь на окраине Хомлена не получится.

Серьёзно глядя Фонсо в глаза, я предчувствовала всплеск негодования и похвалила себя за то, что перехватила супруга ещё на этаже до завтрака. Так у непростой беседы, хотя все разговоры с командиром оказывались трудными, не было свидетелей.

— Мне необходимо защитить своё новое жилище. Для этого нужно его осмотреть и выявить слабые места.

— За безопасность крепости отвечаю я, — процедил супруг. — Вы забыли о том, как я отношусь к черепам и прочим тёмномагическим штучкам?

— Кажется, вы снова считаете охранные артефакты лишь броскими украшениями, — вздохнула я.

— Я уверен, что можно обойтись без них! Хотя бы поначалу! Дайте людям к вам привыкнуть!

— Пусть привыкают сразу ко всему! — отрезала я.

Он нахмурился, сложил руки на груди, и я решила хотя бы попробовать объяснить.

— Поймите, сейчас самое опасное время. Скоро день Триединой и Новый год. Я должна защитить крепость и её обитателей.

— Раньше мы отлично обходились без защиты некроманта. Этот год не станет исключением, — прозвучало сухо, а несговорчивость Фонсо начинала меня потихоньку бесить.

— Вы всегда такой упрямый или делаете исключение специально для меня? Если да, то не стоит. Я ещё не выслужила такую честь, командир.

Он промолчал, хмуро глядя мне в глаза.

Я вздохнула и предприняла ещё одну попытку достучаться до разума супруга:

— Зимний день Триединой, самая длинная ночь в году, — неспроста один из ключевых праздников. В это время очень сильны магические потоки, связывающие миры друг с другом. Наш настоящий мир, который вы видите, и потусторонний мир, о котором вы знаете, но увидеть его не можете. За счёт этих потоков, этих усилившихся связей, множество духов попадает в наш мир. И если не защитить крепость и её обитателей, эти призраки придут сюда.