Леди Некромант

Глава 34

Новые вещи в карету отнесли посыльные торговцев. Командир, задействовав какие-то скрытые рычажки, поднял сиденья, под которыми оказались ящики для багажа, и аккуратно уложил туда свёртки.

Забавно, но только тогда я обратила внимание на саму карету. Она была не просто добротной, а дорогой. Насколько я могла судить по характерному чеканному узору вокруг окон, эту карету сделали в мастерской, которая нанимала магов-артефакторов, чтобы они заговорили рессоры. Понятно, почему не чувствовалось ни ухаба, ни камушка.

Наблюдая за мужем, уложившим покупки и выходящим из кареты, не сдержалась.

— Общаясь с вами, милорд, я заметила одну любопытную вещь.

Он весело усмехнулся, коротко на меня глянул:

— Мне жаль, что только одну, но интересно, какую именно.

— За всё время вы ни единого слова не сказали о семье, — ответила я, с огорчением отмечая, как на глазах мрачнеет Фонсо.

— Я хотел бы, — теперь взгляд был долгим, хмурым. — Но вместо этого должен попросить вас не расспрашивать никого в Хомлене о том, что произошло здесь восемь лет назад. И, пожалуйста, убедите Джози тоже воздержаться от вопросов. Это важно.

Как жаль, что беседа ушла в эту сторону. Мне совсем не хотелось портить день трудными воспоминаниями.

— Признаться, не удивлена просьбе, — я постаралась миролюбивым тоном и улыбкой сгладить возникшую напряжённость. — Господин Дарл сказал о магической клятве, которую он опасается спровоцировать определенными темами.

— Рад, что вы поняли верно. И, раз мы уже заговорили об этом, думаю, нужно познакомить вас с мэром.

Не увидев взаимосвязи, изумленно вскинула брови, и муж пояснил:

— Не реже, чем раз в десять дней я должен появляться в Хомлене и расписываться в специальной тетради. Будет неловко и странно каждый раз просить вас подождать на улице.

Лишь ответив, что с радостью познакомлюсь с мэром, которому даже нужно представить такую заметную новую горожанку, поняла, о чём на самом деле говорил командир. Он осторожно подобрал слова. Поэтому мысль о том, что на бумагу наложены чары, подтверждающие время и личность ставящего подпись, появилась совсем не первой. Оказывается, мой супруг не просто служит в Рысьей лапе. Он в ссылке, а журнал выполняет роль сурового, неподкупного надзирающего офицера.

— И как надолго ссылка?

— Двадцать пять лет с момента вынесения приговора, — серьёзно глядя мне в глаза, ответил муж.

— Хорошо, что здесь вы хёвдинг, а не просто военный.

Он чуть просветлел лицом.

— Не думал, что вы знаете тонкости такого обращения.

— Знаете, я не удивлюсь, если в кабинете мэра меня тоже ждёт похожая тетрадь. Более того, если её там нет, думаю, нужно завести.

— Зачем? — он совершенно закономерно удивился. Ведь для него, как и для другого, такая слежка с помощью артефакта была унизительна.

— Для меня переезд сюда тоже ссылка, — я пожала плечами. — Хочется иметь подтверждение тому, что я честно живу там, где предписано. Чтобы потом не пришлось отвечать на надуманные обвинения.

— С этой точки зрения вы правы, — он задумчиво кивнул. — От другой стороны, участвующей в соглашении, всего можно ждать.

Мэр оказался уже пожилым человеком, хорошо за шестьдесят. Судя по тому, как он торопился поскорей покончить с тетрадью и завести разговор о том, как я обживаюсь в крепости, ему роль надзирающего офицера не нравилась. Поэтому моё желание тоже получить такую тетрадь для засвидетельствования пребывания в Хомлене вызвало лёгкую оторопь.

Как выяснилось, чтобы заказать такой артефакт, нужно было подать прошение в столицу, а уже оттуда тетрадь поехала бы в Астенс на учет к командующему войсками округа, к непосредственному начальнику Фонсо. По зимнему времени требовалось порядка двух месяцев, чтобы получить тетрадь. Но я считала, оно того стоило, поэтому написала заявление.

Из-за всей бумажной волокиты за Тэйкой мы зашли не в три, как договаривались, а на полчаса позже. Девочка топталась в коридоре у игровой комнаты и, едва завидев отца, бегом бросилась к нему обниматься. А вокруг неё и командира вновь появилась отталкивающая меня стена. Отступив на шаг, с удивлением осознала, что барьер и в самом деле обладал не только ограничительными свойствами.

Нужно будет поговорить с Фонсо о том, что у него одарённая дочь. Правда, с беседой лучше повременить. Он хоть и пытается наладить общение мачехи и падчерицы, но я чувствую, как муж напрягается каждый раз, стоит мне самой упомянуть Тэйку. Сегодняшний день вообще первый, когда муж спокойно отреагировал на мой интерес к ребенку и желание сделать подарок.

Тэйка одевалась, отец подал ей кожушок. Она что-то говорила папе, но так тихо, что слышно было только ему. Я всем своим видом показывала нежелание подслушивать и даже завела разговор с Джози, но взгляды на меня девочка всё равно бросала недобрые, насторожённые. Не переживай, милая, не покушаюсь я на Эстаса Фонсо. Твой он, твой.

В цирк Тэйка хотела. Первое представление давали вчера вечером, едва только шатры развернули. Многие подруги девочки уже там побывали и, как ясно было из громких ответов командира, хвастались, делились впечатлениями. По дороге к рыночной площади, откуда слышался голос зазывалы, нахваливающего жонглеров, силачей и акробатов, Тэйка исхитрилась идти между отцом и Джози, для верности взяв не только отца, но и мою подругу за руку.

Старший Фонсо пару раз оглядывался на меня и выглядел при этом виноватым. То, что узкая улица, ведущая от ратуши к рыночной площади, была короткой, его явно порадовало. При первой же возможности муж извинился и тихо добавил:

— Она привыкнет. Со временем.

Большой круглый шатер из синего сукна с нашитыми жёлтыми звёздами, затхлый запах грязи с кисловатой нотой пролитого пива, гомон внутри, высокие детские голоса, вполне опрятно, но очень пёстро одетый человек у откинутого полотнища. Командир заплатил за вход, и мы присоединились к пяти десяткам зрителей. Следом за нами вошла семья с тремя возбужденно галдящими детьми. Пока они решали, где лучше сесть, супруг указал на одну из ещё пустующих скамей напротив центральной ширмы и велел Тэйке побыстрей пройти вперёд и занять место.