Леди Ночи. Истинная пара дракона

Воспоминание 9

Чужая рука омерзительно медленными движениями поглаживала мою спину, специально останавливаясь на лопатках, чтобы проверить, дернусь ли я. Мне приходилось лежать камнем и считать секунды до того момента, когда в драконе проснется совесть, и он уйдет.

Но мой проклятый муж, наоборот, придвинулся еще ближе ко мне.

– Сладость моя, я по дыханию слышу, что ты не спишь, – он провел носом вдоль моей шеи и, не удержавшись, оставил на коже мокрый поцелуй.

Я рыкнула от раздражения и поспешила отмахнуться. Фантомное прикосновение губ моего мужа все еще ощущалось на коже. Не то чтобы мне было противно – Рамиус все-таки был достаточно привлекателен, чтобы я не испытывала омерзение от исполнения супружеского долга – но играть в нежность не хотелось.

Мы муж и жены. Не возлюбленные.

– Супружеский долг исполнен, – огрызнулась, натягивая одеяло на грудь, – и тебе уже пора.

Но Рамиус, как и всегда, проигнорировал мои слова и лишь выразительно посмотрел на свои бедра, с которых из-за моих действий одеяло сползло уже почти полностью.

– Сладость, если ты хотела увидеть меня обнаженным, то следовало просто попросить. Хотя чего ты там еще не видела?

Звук его смеха, самодовольного и ужасно ласкового, вызвал во очередную волну головной боли.

– Размечтался.

Ждала, что Рамиус разозлится, как он всегда реагировал на мои никчемные попытки защитить себя. Но настроение дракона почему-то стало еще более радостным. Он блаженно улыбнулся и потянул меня за руку, чтобы я упала ему на грудь.

– Ты в последнее время раздражительнее обычного, – заметил он как ни в чем не бывало. И затем сделал страшное – положил руку мне на живот. – Мне стоит позвать лекаря для проверки?

Он намекал на мою беременность – событие, которого Рамиус ждал больше, чем чего-либо другого. Он часто в последнее время говорил о наследнике, да и драконы, как мне доводилось слышать, обычно обзаводились детьми совсем вскоре после брака.

Но мысль о том, что я действительно могу быть беременна мне не приходила в голову. И сейчас я даже застыла на месте, пытаясь вспомнить, когда в последний раз у меня были женские дни. Следить за циклом, будучи взаперти, было сложно.

Календаря мне не полагалось, а часы были изъяты из комнаты после первой попытки побега. Чувство времени давно было потеряно.

А если Рамиус прав? Нет, нет…

– Сладость, ты чего? – Виска коснулся легкий поцелуй, – это же замечательная новость. Подожди пару минут, я позову лекаря.

Эти «пара минут» ощущались для меня словно часы в ожидании собственной казни. Я не хотела становиться матерью. По крайней мере, не детей Рамиуса. В моей голове были мысли о семье, но лет через пять-шесть, и от мужчины, которого я выберу сама и который точно не станет запирать меня!

Я положила руки на живот, опасаясь почувствовать там хоть что-то, даже если для этого было слишком рано.

Когда Рамиус вернулся в сопровождении лекаря – конечно, женщины, ведь он не стал бы позволять осматривать меня какому-либо мужчине – я уже была на взводе и, казалось, в любой момент могла впасть в истерику.

– Святая, лягте, пожалуйста, – сухо инструктировала меня лекарь. И, ощупав мой пульс, также добавила:

– И не нервничайте.

Как будто это могло заставить меня успокоиться. Но она, казалось, сказала это лишь для некой формальности, потому что дожидаться, пока я отреагирую, лекарь не стала и задрала мою ночную сорочку, оголив живот. После она достала из медицинской сумки какой-то предмет, похожий на стетоскоп из моего мира.

– Артефакт позволит услышать, если внутри тебя зарождается новая жизнь, – произнес Рамиус, присаживаясь на край кровати с другой стороны. Его ладонь накрыла мою, – наш наследник.

Лекарь хмурилась, водя прибором по моему животу. Затем она молча убрала стетоскоп ­– я понятия не имела, как он назывался в этом мире – в сумку и достала из нее другой предмет. Длинный голубой камень цилиндрической формы с заострённым концом и прикрепленной к нему железной ручкой.

– Когда не удается услышать, лекари обычно применяют этот артефакт для более точной установки беременности, – вновь подал голос Рамиус. – Его используют в последнюю очередь, потому что для заключения необходима кровь женщины.

И пока я отвлекалась на его слова, стараясь не думать о возможной беременности, лекарь взяла мою свободную руку и уколола камнем кончик пальца.

– Если камень окрасится в алый, то ты беременна, сладость моя, – Рамиус не удержался и поцеловал меня в нос. Я этого даже не почувствовала.

Перевела напряженный взгляд на камень. Пожалуйста, только не ребенок. Только не от него, не от Рамиуса. Матери, ненавидящие своих детей, всегда вызывали у меня неприязнь. Я не хотела становиться такой, но понимала: это дитя мне никогда не полюбить.

Моя мама… Моя милая мама ненавидела моего отца, но любила нас с сестрой безграничной любовью, ни разу не спроецировав на нас ее обиду на него. Я бы так не смогла. Я точно так не смогу, поэтому пожалуйста… пожалуйста… Я даже не понимала, кому молилась сейчас.

Но шли секунды, потом минуты. Первая, вторая. Артефакт оставался нежно-голубого цвета, а кровь из моего пальца уже перестала идти.