Леди обижать не рекомендуется

Глава 15

Винс говоряще посмотрел на валявшийся на полу тюфяк, на меня и, не скрывая издёвки, провозгласил:
— Ужин для благородной леди!
После чего отступил в сторону, и в келью вошёл молодой монашек, чьё в целом симпатичное лицо откровенно уродовала россыпь крупных прыщей. В руках он держал поднос с миской и высокой глиняной кружкой, а когда увидел, что сделалось с постелью, поджал губы в точности, как его предшественник. Не удостоив меня приветствием, сгрузил содержимое подноса на край койки, смерил меня уничижительным взглядом и ломающимся голосом сказал:
— Не забудь помолиться, прежде чем вкушать дары Всеблагого.
После чего с чувством выполненного долга покинул келью.
А вот Винс остался. Со значением крутанул на пальце кольцо с ключом и, тяжело ступая, приблизился ко мне.
— Не нравится здесь, да?
Он был почти на голову выше и уж точно в два раза шире меня в плечах. Не удивительно, что я чувствовала себя мышкой, зажатой в угол крупным котом.
— Пожалуй, — инквизитор как будто нарочно тянул слова, — я мог бы договориться, чтобы вас перевели в более подходящее место. И дали на ужин, — он брезгливо скривил рот, — что-то посъедобнее.
Я разлепила губы.
— Но не просто так?
Винс ухмыльнулся.
— Конечно. Всего-то немножко ласки от такой красавицы... — Он протянул ко мне руку, и я шарахнулась назад, впечатавшись спиной в стену. Горло сжала паника — бежать было некуда.
«Спокойно! — рыкнул в моём сознании Кэвин. — У тебя есть преимущество: он не ждёт достойного отпора от благородной леди. Говори с ним, отвлекай!»
Отвлекать? И хотя меня трясло от страха, я развернула плечи. Холодно бросила:
— Вы с ума сошли? Я леди Ариадна из Хайхолда, единственная дочь лорда Хайдерриха. О какой ласке, — я выплюнула это слово с крайним презрением, — вообще может идти речь?
— О той, которую женщина может дать мужчине, — с возмутительным спокойствием ответил Винс. — А что до титулов и прочего, — он хозяйским жестом взял меня за подбородок и, наклонившись, выдохнул прямо в лицо, — то у осуждённых за пособничество в колдовстве их не... Ох-х!
Всё-таки амазонка — удобная одежда. Вряд ли у меня получилось бы ударить его в пах с такой же силой, будь на мне обычное платье.
— Пошёл вон! — Воспользовавшись тем, что скрючившемуся Винсу было откровенно не до меня, я выскочила из угла и замерла возле койки, готовая швырнуть во врага принесённой монашком посудой. — И если не хочешь получить епитимью от Великого инквизитора, держись от меня подальше. Ты понял, мразь?
— Какие слова. — Усмешка так и не разогнувшегося до конца Винса походила на оскал мертвеца. — Но я буду снисходителен, как и велит закон Всеблагого. Подумайте над моим предложением и над своим положением, леди Ариадна. Хорошенько подумайте.
Не поворачиваясь ко мне спиной, он подошёл к двери и перед тем, как выйти, с силой дунул на фитилёк светильника. Рыжий огонёк испуганно заметался и погас, и в наступившей темноте щелчок замка прозвучал особенно издевательски.
«Вот урод, — констатировал Кэвин. И с нажимом продолжил: — Ты только в панику не впадай, ладно? Сейчас глаза привыкнут, станет посветлее».
«Да откуда станет-то?» — с тоской подумала я. От пережитого меня потряхивало, а внутренний голос пессимистично нашёптывал, что зерно истины в словах Винса всё же имеется. Пока на мне антимагические наручники, я никто, и поведение тех же монахов об этом говорит более чем внятно. А раз инквизитор так нагло себя ведёт, значит, для него это обычное дело.
Но всё равно, надо пожаловаться Ральфу. Он же должен понимать, что моё положение «заблудшей» временное, и любое неуважение в мою сторону серьёзно им аукнется.
Да-да, и именно поэтому он допустил, чтобы аббат поместил меня в эту келью. И приставил Винса — как будто не в курсе, что это за человек.
«Всеблагой, но что же тогда мне делать?» — Я беспомощным жестом обхватила себя за плечи.
«Прорвёмся. — Пусть Кэвин не мог слышать мои мысли, язык нашего общего тела он понимал отлично. — Кстати, уже можно кое-что различать в темноте. Будешь пробовать местные разносолы?»
Тут и я заметила, что благодаря попадавшим в окошко отсветам тьма вовсе не кромешная. А поскольку на упоминание еды мой желудок довольно заурчал, покорно опустилась на доски кровати. Полагаясь больше на ощущения, чем на зрение, взяла миску, нащупала ложку и зачерпнула содержимое посудины. Но только поднесла ложку к лицу, как в нос ударил противный запах кислого.
«Натуральный Нордгейт, — хмыкнул Кэвин и посоветовал: — Попробуй, совсем чуть-чуть».
Я заставила себя отхлебнуть набранной в ложку жижи и не сдержала гримасу отвращения.
— Какая мерзость! Холодная, противная кислятина!
«Согласен, — отозвался Кэвин. — Я бы такое съел, но тебе всё-таки рисковать не стоит. Проверь, что там в кружке?»
В кружке оказалась вода — не подслащённая, однако и не затхлая. Её Кэвин мне выпить разрешил, после чего сказал: «Поставь посуду перед дверью».
— Зачем? — не поняла я. — На неё же тогда наступят, если захотят войти.
«Вот именно, — наставительно отозвался собеседник. — А в идеале не просто наступят, но и потеряют равновесие. И пока будут поминать Всеблагого, ты успеешь проснуться и сориентироваться в происходящем».
Просто до гениальности, чего я не могла не признать вслух.
«Обычная военная хитрость. — Судя по голосу Кэвин был польщён. Тем не менее от подколки не удержался: — Которая благородной леди, в общем-то, ни к чему».
Я сделала вид, что не услышала последнюю фразу, и осторожно перенесла посуду к входу. Затем завернулась в плащ и улеглась на своё аскетичное ложе.
Окошко наверху едва заметно отсвечивало синим. Я смотрела на него, пока не заслезились глаза, а потом сомкнула веки и велела себе спать.

И, должно быть, всё же задремала, поскольку следующим воспоминанием стали треск разбитой глины и мужская ругань. Ничего не соображая, я вскочила с койки и в неярком свете масляного фонаря увидела Винса.
— Ну что, леди? — Поворот ключа отсёк нас от остального аббатства. — Подумали?
Фонарь неспешно опустился на пол, и тень от распрямившегося Винса заняла добрую половину кельи. Ужас ледяной лапой пережал мне горло — ни вдохнуть, ни выдохнуть, — и инквизитор, будто поняв это, с довольной ухмылкой шагнул вперёд.
— Вижу, что подумали. — Он с подчёркнутой неторопливостью начал расстёгивать ремень на штанах.
— Что вы делаете?! — вырвался у меня испуганный писк. — Прекратите, я... Я закричу!
— Кричи сколько хочешь, — разрешил инквизитор. Сделал ещё шаг и оказался прямо передо мной. — Здесь толстые стены. — Резко скомандовал: — На колени! — И в этот миг Кэвин начал действовать.
Стремительный бросок в сторону, тонкий свист цепочки — и вот она уже петлёй обхватила бычью шею Винса. Рывок, хрипение, судорожные попытки оторвать удавку от горла, и туша инквизитора шумно осела на пол. Однако Кэвин ещё немного подождал — для верности — и лишь тогда убрал петлю.
А я наконец-то отмерла и в дикой панике воскликнула: «Что вы наделали?! Вы же его убили!»