Леди обижать не рекомендуется

Глава 16

— Да ну, убил. Скажешь тоже, — отмахнулся Кэвин, споро ощупывая карманы поверженного врага. — Так, придушил слегка. Скоро очухается. Ага вот оно!
Он весело подкинул на ладони маленький серебряный ключик и разомкнул сковывавшие мои запястья наручники. После чего защёлкнул их на руках Винса, не забыв обмотать длинную цепочку вокруг туловища инквизитора, чтобы лишить того возможности двигаться.
«Ловко! — восхитилась я, однако тут же всполошилась: — Подождите, зачем вы снимаете с него штаны? И вообще, — я вдруг сообразила, что до сих пор остаюсь на вторых ролях, — верните мне тело!»
— И что ты будешь делать? — поинтересовался Кэвин, закатывая полураздетого Винса в одеяло. — Нет, мне правда любопытно.
«Я запру его и пойду к Ральфу. Расскажу, что здесь случилось... Эй, почему вы меня раздеваете?! Прекратите немедленно!»
— Потому что без вопросов уехать из аббатства может только инквизитор, — Кэвин был само хладнокровие. — А они не носят юбки.
«То есть как уехать? — Этот человек точно решил подвести меня под монастырь! — Вы в своём уме? Я же окажусь вне закона!»
— Вообще-то, ты уже там. — Не обращая внимания на мои отчаянные попытки вернуть контроль, Кэвин натянул Винсовы штаны и кое-как закрепил их ремнём на талии. Пробормотал: — Будем надеяться, не свалятся, — и продолжил уже для меня: — До столицы ещё два дня пути. Хочешь, чтобы следующей ночью тебя всё-таки оприходовали, но уже компанией?
«Что вы такое несёте?! — ужаснулась я. — Ральф ни за что этого не допустит, если узнает! Инквизиторы они же... они же служат Всеблагому!»
— Себе они служат, — жёстко отозвался Кэвин, запихивая Винсу в рот кляп из его собственной рубашки. — Этот кабан явно не в первый раз такие фокусы с «заблудшими» проворачивает. И у него, если ты не обратила внимания, в отряде есть близкие приятели. А что до Ральфа, то я в жизни не поверю, будто он не знает, чем балуются его подчинённые. Однако предпочитает закрывать на это глаза. Вот почему для нас с тобой остаётся один путь — побег. Защитить тебя от нескольких противников я не смогу.
С этими словами он закончил обвязывать инквизитора моей юбкой и, кряхтя, подтащил его тушу к койке. Сам себе скомандовал «Раз-два, взяли!» — и с трудом водрузил Винса на доски. Накрыл сверху моим плащом, отступил, оценивая получившуюся картину, и довольно кивнул.
«Но куда мы побежим? — тем временем не сдавалась я. — Возвращаться в Хайхолд нельзя — отец, конечно, меня не выдаст, но если обо всём узнают, ему придётся плохо. А больше...»
— Давай решать проблемы по мере их поступления, — прервал меня Кэвин. — Сейчас у нас одна задача: выбраться отсюда. Вот давай на ней и сосредоточимся.
Он повесил на шею инквизиторский знак и прицепил к поясу отобранный у неприятеля кошель. Потом завернулся в чёрно-белый плащ Винса и подошёл к двери. Приложил ухо, вслушиваясь в тишину по ту сторону, затем осторожно отпер замок и, не забыв захватить фонарь, вышел в коридор. Два оборота ключа оставили Винса в положении пленника, и я с неодобрительным для леди злорадством подумала, что так ему и надо.
С какой бы неохотой мне ни приходилось это признавать, в том, что телом управлял Кэвин, был толк. Если бы мне пришлось самой искать выход из аббатства, я бы наверняка заблудилась — в темноте, едва разгоняемой огоньком фонаря, все лестницы и коридоры казались мне одинаковыми. Однако Кэвин ухитрялся в них ориентироваться, словно полжизни гулял по старому зданию, и в итоге вывел нас в центральный холл. Входная дверь, естественно, была заперта, но моего «соседа» это не смутило. Он накинул капюшон, чтобы скрыть лицо в тени, уверенно прошествовал через холл и громко ударил по двери кулаком.
«Вы что делаете?! — переполошилась я. — Сейчас же все проснутся!»
И в самом деле, из неприметной каморки сбоку возник зевающий монашек с таким же фонарём, как у нас.
— Чего шуми... — недовольно начал он. И осёкся, когда Кэвин властно приказал: — Открывай, брат. И помоги с лошадью — срочное поручение брата Ральфа и аббата Бенедикта.
«Это как же у него получилось? — не могла не удивиться я. — Голос — чисто мужской. Неужели мои связки на такое способны?»
— Сейчас, брат, — засуетился монашек, на которого цвета инквизиции подействовали как змеиный взгляд на грызуна. — Сейчас.
Гремя ключами, он отпер дверь и торопливо засеменил в темноту. Кэвин размашистой поступью последовал за ним, держа фонарь так, чтобы было хорошо видно поблескивавший знак инквизитора, но на чертах лица лежала тень.
Так мы дошли до конюшни, где мой «сосед», пройдя мимо стойл, остановился у того, где на нас недовольно косился разбуженный гнедой жеребец.
«Погодите, это что, конь Винса? А почему не моя Красавица?»
— Сумки готовы? — осведомился Кэвин у монашка, снимавшего седло с крюка.
— Да, брат, с вечера приготовили, — подобострастно отозвался тот. — Как Всеблагой надоумил.
И монашек быстро сотворил знак божественной милости. Кэвин недрогнувшей рукой повторил его жест и поставил фонарь на пол. Вместе с монашком они споро седлали коня, после чего велел:
— Разбуди привратника, брат. Пусть отпирает ворота. И пребудет с тобой милость Всеблагого за твою помощь.
— Спасибо, брат!
Монашек расцвёл, словно его одарили золотым, и стремглав бросился из конюшни. Кэвин же ещё раз проверил все застёжки и одним движением взлетел в седло. Почувствовав на спине чужака, конь сердито захрапел и попробовал взбрыкнуть, однако наездник укротил его твёрдой рукой. Затем легонько ударил пятками, посылая вперёд, и животное с явной неохотой подчинилось.
«Всеблагой, как же им буду править я? — пронеслось у меня в голове. — Он ведь меня скинет!»
Но пока правил мой «сосед», и конь, звонко цокая по камням двора, подошёл к уже распахнутым воротам.
— Да пребудет с вами милость Всеблагого, братья! — провозгласил Кэвин стоявшим у створки монахам. — Спасибо и прощайте!
Он дал коню шпоры, и животное с гневным ржанием устремилось с места в галоп. Мелькнули высокие стены аббатства, копыта глухо застучали по сухому тракту, и меня, как свежим ночным ветром в лицо, захлестнуло радостью.
Выбрались!