Леди обижать не рекомендуется

Глава 18

Силы оставили меня уже к началу долгих летних сумерек. Казалось, что в теле болит каждая мышца, спина рассыпалась на части, а пальцы отказывались сжимать поводья. Вдобавок ко всему после полудня небо затянули тучи, а Винсов конь, почувствовав мою слабость, начал своевольничать.
«Нет, так дело не пойдёт, — постановил Кэвин, в очередной раз усмиряя вредного скакуна. — Тебе надо отдохнуть, причём не в стогу сена».
— Надо, — тускло отозвалась я. — Только где?
«Сейчас придумаю что-нибудь. А ты пока капюшон накинь и ходу этой скотине дай. Почтовая карета навстречу едет».
Я с тяжёлым вздохом сделала, как он сказал. За сегодняшний день мне уже не единожды приходилось изображать торопившегося инквизитора, и пока маскарад сходил нам с рук. Но всё же я бы предпочла пробираться менее торной дорогой, если бы кто-то из нас её знал.
«Сама понимаешь, расспрашивать встречных опасно. Лучше уж ехать по тракту — останавливать инквизитора желающих найдётся мало».
И я ехала, галопом обгоняя крестьянские телеги и почтовые кареты и каждый раз с замиранием сердца ожидая окрика в спину.
На моё счастье, инквизиторский плащ и впрямь надёжно отбивал охоту приставать к его обладателю с вопросами. Однако теперь мне грозила новая опасность — свалиться с коня от усталости. Что Кэвин прекрасно понимал и потому, когда я вновь оказалась на тракте одна, произнёс: «Это, конечно, рискованно, и вообще я не уверен, что правильно помню. Но скоро впереди будет развилка, и там тебе нужно свернуть направо. И где-то через лигу-полторы доберёшься до постоялого двора. Там отдашь контроль мне, и я договорюсь с хозяином насчёт ночлега. Поспишь в кровати, поешь горячего и завтра почувствуешь себя другим человеком».
— Хорошо. — Я слишком вымоталась, чтобы хотя бы для видимости поспорить насчёт «отдашь контроль». И неважно, что в свете финала нашей утренней ссоры это выглядело слабостью.
У меня в самом деле остались силы лишь на то, чтобы держаться в седле.

Постоялый двор показался, когда с низкого неба стал накрапывать дождь. Два этажа, потемневшее от времени и непогоды дерево, высокий забор — я даже вспомнила, что год назад мы с отцом здесь останавливались по пути в столицу. Не на ночлег, упаси Всеблагой, на ночлег нас ждал лорд Хьюго из Маркхолда. Просто пообедать и размяться после долгой дороги. А сейчас я, с одной стороны, была ужасно рада обещанию скорого отдыха. С другой же, очень волновалась, что придётся разговаривать с людьми, пусть даже Кэвину. Вдруг нас раскроют? Вдруг второй раз не получится сбежать? А если получится, где ночевать — дождь-то усиливается.
«Ладно, Ари, уступай место. И не нервничай так, всё будет в порядке».
— Сколько раз вам повторять: не называйте меня Ари!
Увы, моё возмущение слишком походило на попытку потянуть время. Так что Кэвин даже не подумал на него реагировать, и я, устало махнув на всё рукой, передала ему управление телом.
Удивительно, но моя разламывавшаяся спина немедленно выпрямилась, а в руках откуда-то появилась сила. Кэвин спустил капюшон пониже, поправил великоватые для меня мужские перчатки для верховой езды, и уверенно послал коня к гостеприимно распахнутым воротам. Шагом въехал во двор и остановился у широкого крыльца, словно чего-то ожидая.
«Что это он?»
Не успела я так подумать, как из конюшни, будто злой дух из коробочки, выскочил чумазый мальчуган.
— Здрасьте, святой отец! Добро пожаловать! — отвесил он низкий поклон Кэвину. Потянулся к поводьям, чтобы взять коня под уздцы, и отдёрнул руку, когда противное животное попыталось цапнуть его за пальцы.
— Здравствуй, отрок, — спокойно ответил Кэвин. Спешился и бросил мальчишке поводья — одновременно с мелкой монетой. — Позаботься об этом божьем создании, и Всеблагой вознаградит тебя за доброту и усердие.
Паренёк ловко поймал медяшку, весело отрапортовал:
— Спасибо, святой отец! Всё будет в лучшем виде! — и повёл коня под крышу.
Кэвин же поднялся на крыльцо, властно толкнул отозвавшуюся дребезжанием колокольчика дверь и вошёл в просторное полутёмное помещение.

— Добро пожаловать, святой отец! — Толстый хозяин с неожиданным для его грузного тела проворством выбрался из-за стойки. — Прошу, проходите к камину, обсушитесь, согрейтесь. Ужасная погода для лета, не правда ли? Я сейчас подкину ещё дров, чтобы вам было теплее. Желаете подкрепиться? — И резко сменил тон с лебезящего на приказной: — Мария! Живо жарь каплуна для святого отца!
— Да пребудет с тобой милость Всеблагого, добрый хозяин, — с достоинством вклинился Кэвин в его словесный поток. Впрочем, следовать приглашению он не спешил. — Мне нужна тихая, чистая комната, чтобы отдохнуть до утра. Ужин пусть принесут туда. — И он уронил три серебряные монеты в подобострастно протянутую ладонь хозяина.
— Как прикажете, святой отец, — раскланялся тот. И снова рявкнул: — Мария! Бесполезная девчонка! Немедленно проводи святого отца в нашу лучшую комнату!
«Как он выслуживается перед инквизитором, — удивилась я. — Словно перед знатным лордом».
Тут из глубины зала возникла растрёпанная светловолосая девушка. Возрастом она была, пожалуй, помладше меня, а её передник служанки не отличался особенной чистотой. Девушка присела перед Кэвином в реверансе, пролепетала: «Добро пожаловать, святой отец, прошу, следуйте за мной» — и повела его к лестнице на второй этаж.

Лучшая комната постоялого двора и впрямь оказалась недурна. Чистый пол, белые простыни, сразу пошедшее тепло из растопленного Марией камина.
— Скажи, дитя, — обратился к ней Кэвин, — а много ли у вас сегодня постояльцев?
Отчего-то этот простой вопрос заставил Марию зарумяниться.
— Только один, святой отец. Но его комната через две от вашей.
— Ясно, — отозвался Кэвин. И оделив девушку медяшкой, попросил побыстрее принести любой еды, а после не беспокоить.
— Хорошо, святой отец. — Спрятав монетку, Мария снова сделала книксен.
— И оставь поднос в коридоре, — как будто задним числом сообразил Кэвин. — Я буду молиться Всеблагому и не смогу отвлечься, чтобы открыть тебе дверь.
Если служанку и удивила эта просьба, ответила она всё тем же «Хорошо, святой отец» и поспешно вышла из комнаты — выполнять поручение.
«Как они перед тобой выслуживаются», — повторила я своё наблюдение.
— Не передо мной, а перед моими деньгами, — поправил Кэвин, наконец откидывая капюшон. И едко усмехнулся: — Точнее, перед деньгами Винса.
Подошёл к окну, за которым уже вовсю лило, и выглянул наружу. Как по мне, ничего интересного там не было: лужи во дворе, блестевшая от воды крыша конюшни, раскисшая лента тракта.
— Будем надеяться, всё пойдёт благополучно, — пробормотал Кэвин. Запер дверь и, сняв перчатки и плащ, повесил последний сушиться у камина. Скинул сапоги, завалился на кровать, и у меня не хватило духу отчитать его за то, что сделал это в дорожной одежде.
Потрескивали дрова в камине, умиротворяюще барабанил по подоконнику дождь. Мария принесла ужин, по уговору оставив его в коридоре и деликатно стукнув в дверь. По совету вернувшего мне контроль над телом Кэвина, я не сразу отскребла себя от постели, а немного выждала и лишь затем забрала еду. С аппетитом поела, выставила поднос обратно и, не забыв запереть замок, снова улеглась отдыхать.
Как думалось мне, до утра, однако на деле вышло иначе.
— Откройте! — Громкий стук в дверь, властные мужские голоса. — Именем Всеблагого, откройте! Святая инквизиция!