Леди Ректор (не) хочет замуж.

Глава 9

Причем этому личному пожеланию придавалось особое значение. Считалось, что желание для мага является отличной мотивацией развития. Вот и сидят, обучаются эмпатии целых двое адептов с весьма неплохими данными для развития магии Перемещений.

А как оставишь таких чад без наставника в области основной магии? Ведь натворят такого, что и не разберешься. Переместятся, упаси Сияющая, в какой-нибудь не магический мир, и поминай, как звали. Мало кто способен оттуда найти дорогу назад.

Да и мало нынче рождалось магов с этим даром. Родители, конечно, только радовались, когда обнаруживалось, что у их чада магия Огня, Земли, да даже не особо почитаемый дар Левитации. 

А вот если у кого обнаруживался дар Перемещений, вот тут переживаний родительских море. 

Некоторые, весьма родовитые аристократические семьи даже стали считать этот дар совершенно неприемлемым, и требовали вычеркнуть его из реестра видов магии как таковой. 

Хотя смысла в этом не было решительно никакого, ведь дар он и есть дар. Занесли его в какой-то там реестр, или нет.

Однако для родов смысл был. Ведь старые аристократические роды - это роды сплошь магические. Лотания вообще планета магов, там обычных людей по пальцам пересчитать. А для магического рода рождение ребенка без дара вообще было совершенно неприемлемо. 

Раньше, если рождался ребенок с даром Перемещений, родители, с одной стороны, горевали. Но с другой стороны, облегченно вздыхали самому факту наличия дара.

Ведь он являл подтверждением степени зрелости рода и его родовитости.

Но вот в последнее время, когда дети, родившиеся с даром Перемещений, запросто терялись в мирах, тем самым лишая собственный  род достойного продолжения, и появилось движение “Скажем дару Перемещений нет”.

На самом деле, такой подход вполне мог сработать. Ведь магия - дело непростое, толком не изученное. Даже сам маэстро Фемини-старший, дед Локко и незабвенный наставник нашей леди Квиннии в области теоретической магии, говаривал: 

– Магия это вам не хухры-мухры, господа. Она и на доброе слово отзовется, и на худое ответит.

Маэстро, судя по его бесчисленным фолиантам, оставленным потомкам, считал эту силу существом живым, думающим и чувствующим. 

Каково?

Как бы там ни было, а некоторые роды верили в это изречение безоговорочно, рассчитывая на то, что вот если магия реально живая, думающая и чувствующая, то уберешь ее из реестра, так и она сама собою пропадет. Вот растворится в пространстве, и поминай как звали.

Ну, каждый имеет право на вольное трактование известных слов маэстро. Как оно там все в мироздании устроено, все равно никто толком не знает. Даже великие теоретики, включая маэстро Фемини-старшего. Вот такие мысли посещали иной раз леди Квиннию, мага-теоретика первого уровня, когда очередной трактат незабвенного учителя разбирался ею с превеликим трудом.

Почерк, господа. 

Почерк у маэстро был в высшей степени отвратительный. И наша Квини, с трудом продираясь через его закорючки, иной раз думала, что не всякое высказывание, приписываемое лорду Фемини, имело именно то значение, которое ему придавал сам великий теоретик.

А скорее, даже наоборот.

Но, умудренная жизненным опытом, госпожа ректор держала подобные мысли при себе.

– Бабуля, бабуля-я, ты куда? – до слуха задумавшейся над тайнами магии леди Квиннии донесся голос любимой внучки.

Пожилая дама остановилась и обернулась. Девочка, отпустив руку матери, подбежала к ней, и обняла. Леди Квинния окончательно пришла в себя, и увидела, что стоит у двери Академии, которая вовсе и не думала открываться.

И правильно. Не дело это после окончания рабочего дня бродить по вверенной парадной, между прочим, двери, территории.

Домой, домой идите, господа!

– Эмм.. – произнесла наша Квини, – прошу прощенья, задумалась. И, взяв за руку внучку, отправилась назад. Тася с Кивали, переглянувшись, понимающе пожали плечами, причем, лорд с явным неудовольствием, и пошли следом.

Слава Сияющей, идти было недалеко. Потому что дом, который полагался ректору Академии, стоял совсем рядом с ней, только с противоположной стороны. 

Это был величественный особняк о целых трех этажах, весь увитый плющом. Вокруг него царствовал сад. Именно царствовал, потому что деревья делали там все, что хотели. И всяко отбрыкивались от опытной руки садовника, дабы таковой находился. Тут целых трое за все время существования сада перебывали, и ни одному не удалось навести хоть какое-то подобие порядка.

Причем сад был плодовый. В свое время одному из основателей Академии пришло в голову, что  неплохо бы разнообразить свое меню фруктами да ягодами. 

А так как климат на севере герцогства Лонельского был вполне себе подходящим для для их выращивания, часть растений прижилась достаточно хорошо и плодоносила регулярно. Вот сегодня, например, леди Квинния имела к раннему завтраку желтые сливы и нечто, весьма напоминающее персик по вкусу, только невообразимого лилового цвета.

Из всех трех этажей действующим был только один, второй. Третий был Квини ни к чему. И, похоже, не только ей, потому что давненько нуждался в ремонте. 

Да и на что ректору целых три этажа? 

Наша Квини, когда ее в конце концов упросили принять пост ректора Академии Эмпатов, увидев полагающиеся ей по званию пенаты, даже развела руками. В бытность свою на Земле, а потом проживая взаперти в маленьком домике на самом Севере герцогства, она привыкла совсем к другим габаритам.

Да что там. Две комнаты, одна из которых совмещенная с кухней, вот и все удобства у нее были. А уж с деревенским домиком в селе Прирядье так и совсем не сравнить.

На втором этаже были жилые комнаты, из которых сама Квинни занимала только две. Остальные были так называемые гостевые. Гостей особых у нее не бывало, но три самых пристойных из них, просторных и с окнами от пола до потолка, она держала всегда готовыми.