Леди в синем. Становление

Глава 1

Соня родилась первого мая, и в день ее рождения погода была более чем благоприятна. С утра прошел дождь, и ближе к обеду, когда появился Зероид – их светило, – стало теплей. Все еще дул прохладный ветерок, зато воздух был свеж и чист. Так и хотелось сделать пару долгих и глубоких вдохов, чтобы эта свежесть осталась в легких навсегда.

Эта была самая любимая Сонина погода: когда уже не холодно, но еще и не очень жарко. Время, когда весна уже почти закончилась, но лето еще не вступило в свои права.

Девушка рано встала в тот день. Ей не терпелось попасть в храм Богини Судьбы. Там ей наконец доведется узнать, какие способности она приобретет и какую цену ей придется уплатить за обладание ими.

Соня быстро собралась, как и всегда, не сильно уделяя время тому, что надеть.

Она нашла синюю майку на пару размеров больше, которая оголяла одно плечо, и синие же джинсы, обтягивающие ее стройные ноги. Соня подхватила голубые балетки и, натягивая их на ходу, побежала к лестнице в гостиную.

Генрих Плутов, или просто Генри для своих, ждал ее, облокотившись на перила лестницы, ведущей на второй этаж.

Он стоял уверенно и широко улыбался. В свои восемьдесят мужчина все еще был высок – на целую голову выше Сони – и хорошо сложен, но уже абсолютно сед. Лицом Соня очень походила на него. Единственным отличием была форма рта. У Генри были тонкие губы, а Соня пошла в почившую мать – Веронику Плутову.

Соня была очень поздним ребенком: ее мать была старше отца аж на десять лет. Женщина умерла при родах, и Соне не довелось ее знать. В их время медицина скакнула вперед, но, к сожалению, преждевременные смерти все еще случались, хотя уже не в таком большом количестве, как ранее.

– Я так и знал, что ты сегодня встанешь ни свет ни заря, – весело сказал Генрих.

Он с такой любовью смотрел на дочь, единственную кровиночку, что многие могли об этом только мечтать. Так уж получилось, что кроме друг друга у них из родни не было никого. Кто-то умер естественной смертью, кто-то погиб на войне с пиратами, периодически портящими всем жизнь, а с кем-то они вообще не общались либо и знакомы-то не были. Так и получилось, что во всей вселенной отец и дочь могли надеяться только друг на друга.

Соня могла окунуться в этот взгляд и получить заряд энергии на весь день, как это было всегда. Взгляд Генри выражал поддержку, любовь и немного тревоги в такой знаменательный момент для его девочки.

– Конечно, пап, ты ведь знаешь, как для меня это важно, – Соня спустилась по ступенькам вниз и, крепко обняв отца за шею, повисла, весело смеясь.

– Отпусти, хулиганка, а то задушишь бедного старика! – начал притворно возмущаться Генри.

– Ну какой из тебя старик, пап. Ты у нас еще о-го-го какой! Молодняку фору дать можешь.

Генри и Соня часто дурачились. У них это происходило постоянно. Хотя Генри и был уже в возрасте, Соня не считала его стариком. В нынешнее время неры могли дожить аж до ста пятидесяти лет. Генри все подшучивал, что с такой активной дочерью, как она, он навряд ли и до ста доживет.

– Ну, допустим, и могу, –рассмеялся Генри. – Но ты ведь знаешь, статус обязывает, – отец Сони был адмиралом и форму он поддерживал не столько по желанию, сколько по необходимости, что всячески прививал и дочери.

– Ладно, София, хватит уже меня обнимать, – через пару долгих мгновений произнес Генри, – а то я тебе так и не смогу отдать твой подарок! – София нехотя отпустила отца и встала на ноги. – Дочь, ты уже совсем большая выросла, – отец улыбнулся и, обняв Соню за плечи, повел в столовую.

– Ты же знаешь, как я тебя люблю и всегда буду любить, так что я хочу тебя поздравить с совершеннолетием и со вступлением во взрослую жизнь. Долго думая, что тебе подарить, я решил, что ты заслуживаешь моего доверия целиком и полностью, поэтому…

Генри довел Соню до кухонного стола, на котором лежала среднего размера коробочка. Открыв ее, она увидела длинный кнут, в основании переплетенный кожаными ремнями, имеющими ярко-синюю вышивку с золотыми вкраплениями. Чуть выше рукоятки, у самого основания, красовалась гравировка того же цвета, что и вышивка, с надписью «То, что дано, не отнять». Конец плети был с заостренным наконечником из наира – самого прочного металла. Плеть имела метра три в длину и была аккуратно уложена кругами. В нижней части рукояти находились несколько выемок, и Соня знала, что там есть переключатель, который позволяет окутать плеть либо в электрический заряд тока, либо в огонь. А знала Соня это потому, что уже довольно долго мечтала о нем. Эта была новейшая модель, и ценник она имела безумный.

Такое оружие ручной работы было поистине редким произведением искусства в их время. Подобных вещей становилось все меньше. Все чаще ручные изделия заменяли автономно произведенные аналоги. Такие заменители, или репликанты, были в разы дешевле. Качество тоже оставалось на весьма достойном уровне, но дух и сила мастера в таких вещах отсутствовали. Это было важно. Особенно важно, когда ты способен разобраться в разнице и примыкаешь к кругу знающих толк в таких вещах.

Соня с Генри были в их числе. Точнее, Генри был ярым поклонником не столько древних изделий, сколько деталей и вещиц, созданных кем-то. Он считал, что такие вещи имеют не только историю, но и великую мудрость, переданную мастером, который заключил свой талант и умения во что-то такое, что не могла сделать машина. Своему мировоззрению он учил и дочь, и она переняла многие черты характера и хобби у отца.