Леди в услужении у черного дракона

Глава 18. Правда

Я никогда не путешествовала. Но всегда об этом мечтала.
В детстве я фантазировала, как какой-нибудь принц узнает обо мне и плениться моей красотой, скромностью и силой духа. Он прилетит ко мне, чтобы предложить стать его принцессой.
И мы вдвоём поедем на его карете через всю Адалинию. Крестьяне будут выстраиваться вдоль дорог и радостно махать нам, вельможи и дворяне, встретив по пути, будут уступать нам дорогу, а благородные дамы с завистью будут смотреть на меня через кисею на окошке кареты.
А потом... потом умерла мама, и мне стало не до глупых фантазий. Седрик постарел, а папа тяжело болел. И мне пришлось взять часть обязанностей по дому.
Мы редко выезжали из старого поместья.
Не было визитов к соседям и балов. Мы не получали писем от родственников.
Все от нас отвернулись, потому что мама выбрала папу, а не императора. Но сама первой не вынесла тяжести своего выбора. Сгорела, как часто говорил отец.
Он часто вспоминал о ней с лёгкой грустью. Но старался рассказать мне как можно больше. Какой она была, что делала и что любила...
- Отец, — я поднимаю взгляд и замечаю, как осунулся и постарел мой папа. Как будто между вчерашним днём, до визита герцога Аравийского и настоящем прошло уже несколько дней.
- Да, Джен? — его глаза светятся мягким светом.
- Расскажи мне о маме, — я понижаю голос, заметив, что Коралин задремала в углу кареты, прислонив голову к мягкой обивке. Потрясения сегодняшнего дня не прошли для неё бесследно.
- Сейчас? — он хмурится. По его лицу пробегает стремительная тень. Ладони на больных коленях сжимаются в кулаки.
- Сейчас, — упрямо требую я.
- Что именно ты хочешь узнать?
Я хочу узнать, почему родители оборвали с ней всякое общение задолго до вашей свадьбы? И почему мне сто́ит опасаться встречи с бабушкой на этом балу?
Мне кажется, или отец бледнеет.
Его губы сурово поджимаются, он хочет возразить. Но осекается.
Что-то странное мелькает в его глазах. Болезненное и давно забытое.
Наконец, он кивает, бросает напряжённый взгляд на спящую Коралин и начинает.
- Твоя мать, Дженифер, была великолепна. И дело не только в красоте. Хотя она была безумно красиво, в её был влюблён весь свет. Юноши от четырнадцати до отставных генералов в седине. Но не это было её главным козырем. Она была умна. Она могла поддержать любую беседу, заткнуть за пояс любую сплетницу и острослова. Но делала это так мягко и иронично, что укол понимал каждый, а вот обидеться на её слова повода не было. Хотя укусить её хотел каждый. Адель разбиралась в политике, истории, управлялась со своим имением без лишней помощи. Она была мечта. Воплощённая мечта.
Она на миг замолкает. И я вижу грусть в его глазах.
- Конечно, на неё не мог не обратить внимания император.
- Но вы уже были обручены... — повторяю я то, что знала много лет.
- Нет, не были, — качает головой отец. - Более того, я лишь со слов других знал о такой девушке, как Адель Белингаузер, юная графиня Дешанель.
Он замолкает. А я не решаюсь его торопить. Мерный стук копыт, да скрип колёс кареты разрывают тишину вокруг.
- Я узнал об Адель со слов Его Императорского Величества. В годы своей юности и молодости я был его личным камердинером, а потом распорядителем дворцовых балов и приёмов. Мы дружили с императором. Очень дружили... — в его голосе звенит застарелая печаль.
Ему тяжело далось забвение. Быть в центре светской жизни и в одночасье оказаться изгнанным и всеми забытым.
- Я не понимаю...
- Император влюбился в Адель, ты это знаешь и так. Чего ты не знала, так это того, что и Адель влюбилась без памяти. Не в меня. В него.
- Но как? — внутри меня на части рвётся прежний мир. Годами я слушала прекрасную историю любви, но выходит, что всё было совсем не так!!!
- Адель без памяти влюбилась в императора. Молодой всесильный дракон, кто смог бы устоять? — грустно улыбается отец. - Особенно когда он положил к её ногам столицу и всю Адалинию.
- Но почему она тогда ушла к тебе? —теперь мне хотя бы стали понятны мотивы императора. Держать добычу в руках и потерять!
- Император был женат. И разводиться не собирался! Он был влюблён в Адель, но нарушить свои принципы не хотел! Его жена давно болела и не могла принести ему наследника. Но развестись он с ней не мог. Адель выпала постыдная роль стать матерью наследнику, которого воспитывала бы императрица как своего родного сына.
- Нет! — я прикладываю ладони к губам и чувствую, как на запястье всё ярче вспыхивает императорская печать, как всё сильнее горит кожа и как раскалённая боль струится по моим венам!