Ледяная анатомия

Ледяная анатомия

Ледяная Анатомия

Трагедия в восьми актах

Акт I. Ледяной атлас

Сережа Гирин был настолько хорош собой, что женщины готовы были простить ему любой смертный грех – в том числе и недалекость. Он был высок, широкоплеч, и очень хорошо сложен. Держал себя с надменностью мужчины, который никогда за свои двадцать лет жизни никогда не слышал твёрдого однозначного «нет».

Помимо этого, Серёжа был двоечником. Он кое-как просидел штаны в школе в московском предместье. Его родители сильно переоценивали его интеллектуальные способности, к тому же его мама очень хотела сына врача чтобы было чем хвастаться перед коллегами и соседями. Поэтому, продав дачу и вторую машину, они силой устремили сына на платное отделение Питерского медуниверситета.

Серёжа, впрочем, не сопротивлялся. Ему нравилась атмосфера студенческой жизни, отсутствие родительского контроля, а главное – университетская братва, представлявшая собой содружество наследников разоряющийся фармацевтических империй, детей коррумпированных чиновников и прочих представителей человеческого подвида: золотой молодежи. Серёже пришлось поднапрячься чтобы встать на их уровень.

Он хорошо одевался. Его стрижка стоила как минимум десять тысяч рублей в барбершопе в пределах парадного центра Питера. Его кроссовки Nike были эквивалентны полугодовой зарплате сельского фельдшера. Под мятым халатом всегда была компрессионная футболка или свитшот с провокационной надписью.

В медуниверситете он считался местной легендой. Во всех смыслах этого слова. Наверное, только на волне своей славы он добрался до начала второго курса.

Всё же, даже его рост в 194 сантиметра, острая челюсть и томный взгляд голубых глаз из-под густых ресниц, дерзкая юношеская ухмылка и очаровательная ямочка на левой щеке, природная харизма и прочее… были бессильны перед одной заминкой на его пути к становлению «ведущим кардиохирургом в России».

Анатомия.

Что занимательно, его преподаватель, доктор Михаил Владимирович, вовсе не был извергом и не страдал снобизмом. В нем не было ничего демонического. Оживленное морщинистое лицо, находившееся в постоянной смешливой улыбке, белые хлопья волос на розовом черепе, кудрявые усы. Наглаженная рубашка. Подтяжки в полоску. Очки в тонкой прямоугольной оправе. Он никогда не повышал голос, читал лекции увлеченно. Шутил настолько часто, что дополнением к конспекту по анатомии мог идти сборник анекдотов.

На экзамене он был безжалостен. Потому что Михаил Владимирович был непредсказуем и не давал собой манипулировать. Его невозможно было заболтать или очаровать. Он не нервничал и не принимал оправданий. Никогда не давал комментариям своим действиям: поймав студента на списывании или на попытке подсунуть ему деньги в зачетной книжке, он просто откладывал конспект на край стола и переставал замечать человека. Не игнорировал или делал вид что не видит, а становился избирательно слеп. Это означало: «Вы свободны. До встречи на пересдаче».

Серёжа не смог сдать анатомию во время зимней сессии и завалил две попытки пересдачи. Третья должна была стать последней.

Отчисляться ему не хотелось. Не потому, что Сережа любил медицину - он едва понимал разницу между инфарктом и инсультом, - а потому, что это означало потерять уважение его братвы. У него слишком острые скулы и слишком крепкий пресс чтобы он остался у обочины жизни.

Поэтому Сережа решил поступить так, как поступил бы любой мужчина с воспаленным самомнением, но убийственно низким навыком критического мышления.

Он решил соблазнить внучку профессора Михаила Владимировича.

Акт II: Алёнушка.

Алёна Корнилова была студенткой филологического факультета, училась на третьем курсе. Она выступала на научных конференциях с докладами по каким-то узкоспециальным проблемам пушкиноведения. Получала повышенную стипендию. На её аватарке в соцсетях Алёна стояла на фоне красного корпуса СПбГУ на отмыве васильевского острова и улыбалась так искренне, будто решение проблемы пушкиноведения каким-то образом помогло ей разрешить и проблему всемирного голода.

По мнению Серёжи Гирина в ней не было ничего примечательного. Орбиты их миров так никогда бы и не соприкоснулись, если бы она не была единственной внучкой Михаила Владимировича.

Однажды он подкараулил её в курилке у университета. Стоит сказать, что Серёжа обманулся простотой её внешности и русой провинциальной косой, приняв её за человека полного кротости и невинности. Он был поражен, увидев её с сигаретой.

- Можно от тебя прикурить? – прямо так, без прелюдий. Алёна вздёрнула брови. Но зажигалку дала.

Серёжа прикурил, как-то сценично отвел руку с сигаретой и подошёл к ней ближе, как будто изображая желание прильнуть телом. Алёна не шелохнулась; он автоматически принял это за смущенный ступор. И ухмыльнулся.